Онлайн книга «Функция: вы»
|
Я ошеломленно молчал, как и все. Но только для меня ее слова звучали иначе. Только я знал: три года назад в евротуре, между Вандеей и Бари, Минотавр искал Фальсификатора – того, кто декомпозировал искры, кого он считал троицей. С ее слов выходило, что они всё же встретились. И Минотавр что-то спросил, а Фальсификатор дал ответ, и тот привел всех нас сюда, приумножив новые вопросы. Я поглядел на Виктора. Мы все глядели на Виктора. И только Виктор глядел на кальян перед собой, причем так, будто присматривал себе такой же. — Что бы Хольд ни искал, – промолвил он, – то, что вы стали продавать найденное попутно, поставило под удар нас и наши контрфункции. Он пренебрег долгом Минотавра. Это официально: мы не можем ему доверять. И мы, разумеется, не доверяем тебе, а также твоим аргументам о том, что только здесь Фиц с Элизой будут в безопасности. Госпожа-старший-председатель требует сатисфакции, но у нее конфликт с вами, эндорфиновыми феями, и Хольдом – человеком, не совершавшем перестановки функций. Лабиринт здесь ни при чем. Я уверяю вас, – Виктор внимательно посмотрел на близнецов, – она не выступит в открытую против Дедала. — Да?! – прошипела Элиза. – И где же был Дедал несколько часов назад?! В прошлую среду?! Год назад?! — Вы правы. Это вопиющая манипуляция, рассчитанная на непонимание контекста. Мы непременно истрактуем ее в нашу пользу. Но, ребят, послушайте, вы не жертвы госпожи-старшего-председателя. Вы – жертвы ее конфликта с Хольдом. Здесь тонкая грань, но она есть. А значит, достаточно снять с Хольда маркер Минотавра, чтобы лабиринт перестал иметь к этому какое-либо отношение. Я был рад, что сидел. — Что?.. – прохрипел Фиц. – Ты… Вы… Вы хотите бросить его там… — Мы не предадим его! – завопила Элиза. – Мы лучше умрем, прямо сейчас, слышите?! Сдохнем, забрав контрфункцию с собой, но никогда от него не откажемся! Сорвавшись с дивана, она грохнула бокал о ближайшую тумбу. Шампанское брызнуло вместе с осколками, заливая халат, но в руке ее еще оставалась сверкающая, щерившаяся сколами ножка. Я машинально дернулся, но Русалка успела первой и перехватила руку с бокалом, за ней вторую, все еще с отдернутым рукавом. Элиза зарыдала, расцепляя пальцы. — Видишь?! Им плевать! Они лучше убьют его, чем сделают что-то против правил! Я перевел взгляд на профессионально спокойный профиль Виктора, и до него вдруг оказалась не одна вытянутая рука, а километры километров. Тамара смотрела в пол. — Тише, малыш, тише. – Голос Русалки тонко вплетался в рыдания Элизы. – Они не стоят того… Никто не стоит… — Он стоит! – провыла та. – Как нам теперь его вытащить?! — Малыш, ох… До чего ты хрупкая нежная крошка… Впав в ступор, Фиц смотрел сквозь них обеих. Когда слезы иссякли, и Элизу стало только сухо, бесплодно трясти, Русалка подала знак феям. Периметр комнаты пришел в движение. Большая часть присутствующих развернулась и ушла. Оставшиеся подобрались к дивану и принялись убирать осколки, затирать пятна шампанского. Затем ушли и они. Фиц с Элизой угрюмо забились вглубь дивана. Для шестерых комната была огромной, как аэродром. — Красиво сыграно. – Русалка встала у витрины. – Я почти поверила, что все серьезно. Но потом вспомнила, что ты больше не тот человек, который подсчитывал прибыль, пока трудных детишек подсаживали на мефедрон. У тебя вроде как появилась душа. А у твоей замученной патриархатом души вроде бы появилась смелость возражать бездушным. По всему выходит, что это блеф. |