Книга Функция: вы, страница 262 – Юлия Домна

Фиц и Элиза смотрели на него так, будто вместо «не можем» он отчетливо сказал «не хотим».

— А кому вообще принадлежит информация? – усмехнулась Русалка. – О том, почему листья зеленые, – деревьям? О том, как работает паровой двигатель, – изобретателю? Сколько раковых клеток иммунитет не добил сегодня – больному, его близким, лечащему врачу?

— Это демагогия, – спокойно ответил Виктор. – А факт в следующем. Есть такое понятие, как коммерческая тайна.

— Тайна! – Русалка вспыхнула. – Дешевая манипуляция! Сколько крови пролито из-за тайн! И что за лицемерие – проповедуя обеззараживающую гласность, набивать цену знанию чужим незнанием?

Настроение в комнате переменилось. Феи зашелестели, как лес. Русалка уперлась ладонями в ковер и по-животному подалась к Виктору, вперив в него немигающий взгляд. Белый глаз казался пластмассовым.

— Она говорит, только люди спекулируют информацией, но это брехня. Она говорит, только вам выгодно что-то знать или не знать, но это ширма! Вера – недостаток информации, власть – переизбыток ее. Как смеет утверждать она, что эти крайности выгодны одним только людям, когда ее род, ее вассалы тысячелетиями удерживали вас во тьме? – Русалка ползком обогнула кальян и подобралась к Тамаре. – Вы знали, что она до сих пор не может простить вам бога? Этот вопль чувств. Этот сон разума. Установив монополию на непознаваемое, вы нажили столько врагов, сколько высокомерных существ сослали в сказки и мифы… Неужели вы верите, что после такого архонты, ах, нижайше извиняюсь – наблюдательная верхушка «Палладиум Эс-Эйт» – по-настоящему учитывают людские интересы? Что ваше счастье для них что-то значит? Что ваша тяга к самовыражению не отбрасывает их мысленно в темные века, полные войн, костров и гонений во имя?

— Это спекуляции. Их невозможно ни опровергнуть, ни доказать.

Русалка приподнялась над Тамарой и сдула прядь с ее лба. Та зажмурилась. Виктора передернуло, но прежде, чем он успел что-то сказать (а он хотел, я впервые видел, как он теряет самообладание), фея отвернулась и поднялась на ноги.

— Доказательства? Взгляните в зеркало. Если мир так прекрасен, и мы в лучшей версии его, откуда берутся такие, как вы? И те, кого вы спасаете? Ты, конечно, отличаешься. Ты больше похож на тех, из-за кого они здесь. Но Цветик и Мишенька, и вы, мои крошки. – Она склонилась к близнецам и поцеловала по очереди их склоненные головы. – Вы – доказательства несбывшейся утопии. Рациональный отбор – мертворожденная идея. Люди всегда будут жрать свой молодняк.

Фиц и Элиза воззрились на нее, как на второе пришествие. Как на спасение, обещанное всем.

— Сколько безжалостных отцов… Сколько равнодушных матерей… Сколько презрительных, клеймящих виной незнакомцев. Сколько закрытых глаз, сколько отвергнутых молитв, сколько, ох, сколько же… – Русалка опустилась перед ними, – …сколько в вас всех непредотвращенной боли…

Фея подняла руки. Близнецы побито ткнулись в ее раскрытые ладони, и меня пронзила острая, невралгическая жалость к ним.

— Ох, малыши мои… Как же мы с Хольдом скорбим по вам, по вашим огромным сердцам… Почему людям никогда не бывает достаточно? Почему, сколь бы ласковым ни становился мир, они борются за ресурсы даже с собственными детьми? Как будто цивилизация вот-вот исчезнет, и планету снова отбросит в палеолит. Прежде мы думали, что сама природа нанесла эту глубочайшую рану. Что прототипичность вашего вида оказала услугу нам, но обрекла вас быть вечным полем боя. Мы думали, людей не изменить и возможно только присматривать за ними, уповая на целительные бальзамы сменяемых эпох. Но пару лет назад Хольд съездил в евротур, о котором вы все, уверена, слышали. Вернувшись, он сказал мне: мы были не правы. Кое-что произошло. Они что-то сделали с нами, всеми нами. И я должен понять, как это исправить. Уникальность офелий открыла ему хоть и опосредованный, однако неограниченный доступ в систему. Но как бы далеко они ни заходили, каких бы коммерческих тайн ему ни выносили, – как океан мертвых рыб, все было не то. Тревога сузила его блестящий разум. И тогда, слушая жалобы на бесполезность очередного улова, я возразила ему: кому как. В идее сразить архонтов их же оружием – столько упоительной красоты… Деньги же – сопутствующий бонус. Но знаете, что по-настоящему разозлило Эс-Эйт в истории с продажей секретиков? Многие покупатели были их же людьми. Да, мы работали с конкурентами, правительством, спецслужбами даже, но чаще это были их собственные акционеры. Аппер-менеджмент, знающий правду, топ-менеджмент, алчущий ее. Наблюдательным советам не хватило воображения провести такой краш-тест самим и узнать, что, сколь бы их преданных вассалов ни связывали регламенты, окорпоративившие все сферы повседневной жизни, сколь прозрачны ни были стены и мысли, – людей невозможно просчитать до конца. Вы – ад. Вы – извергающееся поле боя. Только вот Хольд сказал, что за этим может что-то стоять, и не побоялся зайти глубже. В конечном счете он сделал это ради вас. Ради вашего печального прошлого. Вашего отнятого будущего. Скорбно думать, что мы оставим его на растерзание со словами: ну, ты же продавал коммерческую тайну, дружок.