Книга Функция: вы, страница 122 – Юлия Домна

— Я… помню тебя. Там, – выдохнул я. – Все могло быть по-другому.

Ариадна тоже села на пол, прислонилась к кровати.

— Существует только то, что происходит сейчас. Ты должен держать это в уме каждый раз, когда работаешь с вероятностями. Других нас нет.

— Если бы Стефан стал Минотавром…

— Он не стал.

Ее слова звучали так, будто все это знали. Будто где-то была памятка, как для путешественников во времени: не сходить с тропы, не давить бабочку, не сравнивать исходы – а я, как обычно, все пропустил.

То, что показала мне госпожа-старший-председатель, было похоже на сон. И с каждой секундой, проведенной вне его, фрагменты все больше спорили друг с другом. Дробились, крошились, смешивались, как в неисправном калейдоскопе. Но было и то, что продолжало существовать, даже если само воспоминание стиралось в песок. Не память о, не данность даже – чувство.

— Мне нужно поговорить с Мару.

— Зачем?

Я отставил бокал в сторону.

— Там что-то случилось с контрфункцией Стефана.

Какое-то тревожное, гнетущее событие – я напрочь забыл его. Только помнил, что это было чудовищно, плохо. Я закрыл лицо руками, силясь вспомнить. Он читал письмо. Нет, не это. Госпожа-старший-председатель тоже читала его. Нет. Не там. Но если там? Что было там?

Затем до меня дошло.

— Ты молчишь, – сказал я Ариадне.

— Я слушаю тебя, – ответила она.

— Да. Обычно так бывает, когда я говорю то, что ты ожидаешь.

Она сидела рядом, присогнув колени, и на миг ошеломившая меня магия ног рассеялась.

— Контрфункция Стефана. – Я всмотрелся в северно-ледовитый океан, его бронированные льдом глубины. – Что произошло с контрфункцией Стефана?

Ариадна смотрела и молчала. Очень быстро пауза напомнила ответ. Я отдернулся.

— Михаэль.

— Мару говорил, с ними ничего не может случиться. Рано или поздно все получится. Они…

Я осекся. Нет, Мару говорил не так. В тот вечер, на крыльце, перед аптекой с перегорающей вывеской, я спросил его: что, если у нее не получится? Если я не смогу убедить ее? И он ответил: с Кристой.

С Кристой такого не случится. Мару не говорил за всех.

— Она умерла? Не смогла исполниться? Что?

— Это долгая история.

Как раз в этом я не сомневался. Настолько долгая, что окружающим не хватило восьми лет рассказать ее. Что не все так просто, что существуют риски, что, должно быть, одних милых встреч недостаточно, чтобы у Кристы все было хорошо. Но даже если Минотавр вычеркнул Стефана из жизни, депортировав за границу своего эгоцентричного мира, почему мне ничего не рассказали остальные?

Ошеломленный, я вскарабкался по кровати:

— Мне… мне надо поговорить с Мару.

— Не сейчас, – возразила Ариадна.

Я прошел мимо. Поднявшись вслед мне, она продолжила:

— Пока Минотавр без сознания, нам не стоит возвращаться. Мы не сможем ничего объяснить. Вспомни, зачем ты это делаешь.

— Ради Кристы! – Я обернулся. – Я делаю все ради нее!

— Криста будет в порядке. То, что случилось у Стефана, не имеет отношения к вам.

Хотел бы я ей верить – хотел до одури. Но вместо этого чувствовал, как торжествуют мои самые большие страхи. Что теперь, из-за болезни матери, из-за отца, которому на все плевать, даже из-за этих чертовых искр Криста не справится. Что для жизни, полной смысла и радости, нужно немного больше, чем спонтанная регрессия нейробластомы.