Книга Функция: вы, страница 119 – Юлия Домна

Облаченная в юную девушку с русыми волосами, госпожа-старший-председатель поднимает взгляд. Минотавр, как обычно, в черном.

— Невозможно просчитать так далеко и точно, – говорит он. – Слишком много нерожденных переменных.

— Не скромничайте в выводах, – шелестит функция. – Вам ведомо происхождение этого письма.

— А вам?

Текст написан на среднефранцузском. Она знает его отменно. Ему не нужно знать, чтобы понимать.

— Поверхностно… Но, как я вижу, вы не соизволите просветить меня.

— Это не входило в условия соглашения.

Минотавр держится так, будто это его пентхаус. Он больше не та функция, на которую она ставила; он лучше. Он не сомневается. Госпожа-старший-председатель завидует Дедалу – той выдохшейся, архаической стороне его, что когда-то без жалости делала их частью себя. Она тоже хотела бы присвоить этот разум.

— Не буду настаивать. Успокойте в другом: вы и я, вы и система… мы с лабиринтом – на одной стороне?

— Я перед вами, – отвечает Минотавр. – Одно имя можете вычеркивать. Что до остальных пяти… они мне незнакомы. В моем лабиринте никого из них нет. От других я еще жду информацию.

— Когда она появятся…

— Я сообщу. Не более.

— Ваше благоразумие превосходит мои ожидания.

— Вашим ожиданиям не хватает воображения.

Он поднимается, чтобы уйти. Она провожает его скудные мыслеобразы до лифта. Ей редко удается извлечь из Минотавра что-то без слов – рядом с ней он умеет не чувствовать, не думать, – однако сейчас она видит его отшвартовывающееся от тела эго, цельное в своей рассыпчатости, и то, как Минотавр проверяет местоположение каждого из тех, кого обязан защищать. Он делает это не потому, что не доверяет им, как было бы раньше. Он больше не способен этого не делать.

Еще пара месяцев, и местоимение я из личного для него станет указательным. Тогда с вероятностью в семьдесят восемь процентов наступит время нового соглашения. В нем будет упомянуто имя Хольда Ооскведера – самого недооцененного Дедалова актива, а пока…

— Четвертая искра. Вы поняли, где она?

— Да. – Минотавр отжимает кнопку вызова. – Пусть там и остается.

— А она? Вы видели ее?

Он молчит.

— Какая она?

— Мертвая. Но вы и сами знаете. Они все мертвы.

— К наилучшему из исходов.

Он оборачивается так, чтобы шагнуть в лифт спиной:

— Если только смерть не является новой формой их существования.

Госпожа-старший-председатель молчит. Минотавр тоже держит паузу.

— У вас, – наконец изрекает она, – неприятное чувство юмора.

— Я сообщу, если что-то изменится.

Лифт приезжает, и, заходя, он прикладывает к панели часы. Десятки этажей спустя он отдаст их ей же. Но там все будет быстро, чинно, со свидетелями, а потому она выказывает прощальное расположение здесь:

— Славно, что вы отказались от идеи уничтожить искры. В поисках способа обойти имущественное право вы только растратили бы себя.

Минотавр неожиданно медлит. Она улавливает слабое фантомное свечение, очевидно посмертное, отсвет изжитого, – но на секунду перед ней человек, что не существует уже дважды.

— Вы были правы. Есть вещи, с которыми нужно смириться и жить дальше.

— С чем смирились вы?

Циферблат лязгает по пластине. Двери с шорохом приходят в движение. Минотавр хранит неподвижность.

— С пределом возможностей своего прошлого вида.

* * *

Вероятность: сто процентов.