Книга Приют повышенной волшебности, страница 97 – koteistka

Трасса была пустая, фары выхватывали столбы, в приоткрытое окно тек теплый ночной воздух с запахом полыни.

Фонари горели редко, желтыми пятнами во мраке. Лес по бокам дороги казался черным, непроницаемым.

Внезапно что-то метнулось под колеса. Рита резко нажала на тормоз. Пежо занесло, шины заскрипели по асфальту, запах жженой резины ударил в нос. Машина остановилась в метре от комка шерсти. В свете фар, посреди дороги, стояло, шатаясь, тощее существо — стояло и не убегало, глядя прямо на слепящий свет.

Рита выскочила. Сердце колотилось в горле.

Кошка при ее приближении сделала попытку метнуться в кювет, но попытка вышла жалкой — ее повело, и Рита успела: опустилась на колени, перехватила поперек тела, прижала к груди. Существо слабо зашипело и обмякло.

— Тише, тише, — Асфальт был холодным, жестким, но кошке явно было сложнее.

Она была легкой, как пух.

— Так, красавица. Не шипи. Все, набегалась. — девушка положила ее на заднее сиденье, в ту самую переноску, которую пристегнула заранее.

При свете салона стало видно все. Серая, когда-то, благородно красивая дымчатая кошка — теперь тощая, со свалявшейся шерстью, рваным ухом. Бока и загривок — в подсохших ранах от собачьих зубов, одна задняя лапа поджата. А внутри — Рита глянула вглубь и втянула воздух сквозь зубы — внутри было плохо: красное стояло в животе широко, разлито, с уплотнениями, и это была не только драка. Это было что-то давнее, недоброе, собачьи зубы легли поверх уже больного тела.

Все внутри гудело от желания подлечить найденыша прямо сейчас, но девушка помнила наказ Леры "никакого лечения, если надо за руль" и была с ним согласна. Если она вылечит кошку, а потом попадет с ней в аварию, врядли это будет хорошим исходом.

— Торалей, — назвала ее Рита. Новое имя кошки повисло в воздухе. Если быть честной, то в своем деле она больше всего любила давать подопечным имена, и особенно радовалась, если новые хозяева их оставляли. — Будешь Торалей. С именем нельзя… — она осеклась на автоматической фразе, вздохнула, — с именем веселее, вот. Поехали домой, Тора.

Всю дорогу она планировала вслух: на кухне стоит сложенный загончик — разложить, застелить; карантин обязательно, мало ли что; Клео строго-настрого запретить приближаться, хотя Клео и сама не подойдет, она брезгливая; сначала подлечить самое опасное, утром — Сергею Палычу на анализы… Хотя точно, теперь ей не нужны никакие анализы, она все просмотрит сама. А с постановкой диагноза поможет Лера.

Внесла Тору на кухню, включила свет, усадила кошку на расстеленное полотенце. Пациентка сидела смирно, нахохлившись, глядя исподлобья дикими желтыми глазами.

— Сейчас, маленькая. Сейчас все пройдет.

Рита положила ладонь на свалявшийся бок и позвала свет.

Ладони были теплыми, но света не было. Случилось то, чего она боялась. Золотой поток иссяк. Внутри было пусто.

Она сосредоточилась до боли в висках.

Лишь хриплое дыхание кошки.

Попыталась шептать: "покажи, где болит, дай мне помочь". Красное свечение видела, оно никуда не делось. Но ладонь оставалась просто человеческой ладонью. Пустой на магию.

— Так, — она шмыгнула носом. — Спокойно. Я просто устала.

И встряхнула руками, как пловец перед стартом. Снова — медленно, старательно, вспоминая все. И тоску-нежность, и "размачивание", и "огонь, который надо перевести в тепло"…