Книга Приют повышенной волшебности, страница 100 – koteistka

Феникс повернул голову. Глаза как два уголька — усталые, мудрые. Он внимательно оглядел ее, потом покосился на окно кухни, за которым хорошо различался изящный силуэт с самым независимым в мире выражением морды.

И вдруг заговорил — голосом, похожим на гул пламени в печной трубе, теплым и потрескивающим.

— Дерзкая кошка сказала, здесь человек, который меня исцелит.

Рита кивнула, опасливо протянула руку. Коснулась птицы. Огонь не обжигал. Был мягким, как шелк.

— Постараюсь, — решила прокомментировать свои действия она.

И свет, который она думала, что потеряла, вспыхнул в ладонях снова. В этот раз он был не золотым, а огненным. Цвета заката, при виде которого все достают телефоны, чтобы сделать фото. И пока пепельно-серые пятна медленно покидали феникса, она ощущала, как некий резервуар внутри нее уверенно, стремительно восполняется.

Ночь истончилась, побледнела, сменила чернильный оттенок на свинцово-серый и перетекла в утро, а Рита так и сидела на кухне. Даже не раздевалась. Джинсы, в которых она вчера смеялась в кафе, неприятно стесняли уличностью одежды, а худи пахло духами подруг.

На коленях тяжелым кирпичиком лежала "Четвертое крыло". За книгой даже не пришлось подниматься — нашлась лежащей на столе с вечера.

На раскрытых страницах лежал телефон, экран светился окном Google Документов — черновик для вычитки, присланный Кристиной сразу после встречи. Сверху нагло вылезла системная плашка: "Заряд батареи менее 10 %. Подключите зарядное устройство". Курсор мигал, требовал внимания, правок, редактуры.

Ни магия драконов, ни магия чужих слов не могли увлечь ее. Текст расплывался, превращаясь в бессмысленное кружево из черных знаков.

Резкий, бьющий по глазам люминесцентный верхний свет от люстр был редким гостем в жилище Риты, уступая мягкому полумраку. И сейчас кухню освещал лишь низкий абажур над столом, у которого она сидела, да пара гирлянд на перилах лестницы, этот свет вносил в утро немного таинственности. Хотя куда больше?

Девушка медленно моргнула, в голове не спеша, словно улитка, проползло воспоминание о том, что случилось во дворе ночью. О том, во что было сложно верить. Феникс? Прямо перед ней был феникс? Она смотрела перед собой — то на трещинку в плинтусе, то на пылинку, танцующую в луче солнца, то на собственное отражение в чайнике — и больше не пыталась собрать мысли в кучу. Они рассыпались, как сухой песок сквозь пальцы и лежали плоской, неподвижной пылью. В голове стоял гул. Ровный и низкий.

Рядом, тесно прижавшись к бедру теплым, пушистым боком, спала Торалей. Серый загривок мерно поднимался и опускался, иногда она дергала ухом во сне. Уже здоровая, сытая. В безопасности. Кошка пахла дегтярным мылом и свежестью — Рита вымыла ее ночью на чистом автопилоте, перед тем как окончательно впасть в эту глухую, липкую прострацию.

— Ты обещала отправить этот серый коврик для вытирания ног в загон, — Клеопатра сидела на кухонном столе. Именно на столе, хотя знала, что это территория еды, а не богинь. Она демонстративно поджала передние лапы, обернула хвост вокруг корпуса и смотрела на Риту сверху вниз, всем своим видом изображая оскорбленное величие. Уши сердито прижаты к голове, а золотые глаза метали громы и молнии. Наличие постороннего животного в святая святых — на Ритиных коленях — оскорбляло богиню на клеточном уровне. Кончик хвоста подрагивал. Протест. Чистый, концентрированный, кошачий. Но хранительница этого даже не заметила.