Книга Приют повышенной волшебности, страница 24 – koteistka

Алевтина Генриховна захлопнула блокнотик, без спросу влетела на участок Риты, сгребла Маркиза — тот взвыл, но корм из пасти не выронил — и удалилась через дорогу, гремя на ходу чем-то про "управу" и "попомните". Лаз под забором подмигивал своей полезностью для бесполезных. Рита посмотрела на него и решила не закапывать. Без толку. Инженерная мысль всегда найдет дорогу к чужой миске.

С крыльца за этим действием наблюдала Клеопатра. Она провожала Маркиза взглядом, полным такого ледяного аристократического презрения, что воздух вдоль его траектории, кажется, слегка похолодал. Плебей. Ест из чужих мисок. Позор сословия.

— Не суди, — сказала ей Рита, направляясь к обворованному вольеру Джоконды — Может, у него дома тоже одна гречка, как у меня было еще вчера с утра.

* * *

Вечером приехали Лера с Антоном на синем Матизе волонтерки, ровеснике Пежо Риты. У обоих были пухлые рюкзаки, Лера имела при себе пуходерку и упаковку одноразовых пеленок, а еще новенькую бритву для животных — дары "Лапкам и хвостам". У Антона — ноутбук, лента кофе три в одном, головка сыра, батон колбасы и половинка тостового хлеба.

Рита, к своему стыду, больше обрадовалась тому, что выложил на стол Антон (надо же, после такого великолепного завтрака, ее еще ждет и бесподобный ужин, а если вспомнить про банку с супом в холодильнике, с ума сойти можно), но виду не подала.

— Мы с ночевкой, — объявила Лера с порога, — поможем подготовить песелей и котелей, завтра всех вместе встретим. А иначе вставать рано, в семь утра я не человек.

— А я и в девять не человек, — честно сказал Антон, — но я привез еды.

Антон учился на айтишника, он был длинный, тихий и незаменимый. За прошлые визиты починил в доме розетку, корректно настроил камеры и создал табличку учета и выдачи лекарств, которой Рита с тех пор исправно пользовалась. С животными он обращался бережно и на "вы" — со всеми, включая котенка Шпрота, пусть он и считает себя щенком.

До темноты работали вчетвером, считая Клеопатру, которая инспектировала процесс с крыши вольера. Двор гудел деловитым шумом: шуршала метла, звенела вода из шланга, стрекотала машинка — Лера подравнивала художественные последствия вчерашней стрижки Куско ("сделаем вид, что так и задумано, это называется "креативный груминг""). Собак и котов вычесывали по очереди. Пух летел по всему двору, как августовский снег, и воробьи уже растаскивали его на самые теплые гнезда в округе. К девяти вечера тридцать один кот блестел, четыре собаки благоухали, вольеры сияли, а на веревке рядами сохли одеяла, и закат подсвечивал их переливчатым розовым цветом.

Последним пунктом был вечерний выгул. Пошли все вместе: Рита взяла степенных — Батона и Жучку, волонтеры — активных: Лера — Алису, Антон — Зевса. Лес встретил их вечерней прохладой, комарами и длинными тенями. Зевс, поравнявшись с Батоном, немедленно начал операцию "вызов старшего на дуэль": боком, боком, взгляд в упор, хвост флагом, короткий провокационный "гав".

Батон посмотрел на него, как на погоду. Не как на плохую погоду — просто как на погоду, ну есть и есть.

Зевс гавкнул еще раз, уже вопросительно.

Батон зевнул во всю пасть и отвернулся нюхать пень.

— Вот это выдержка, — уважительно сказал Антон, выравнивая натянувшего поводок Зевса. — Мне бы так на код-ревью.