Онлайн книга «Приют повышенной волшебности»
|
— Погуляй немного, — сказал Денис Сергеевич, закатывая рукава. — Вон, в тенечке лавка. Кошке своей водички налей, жара. * * * Домой Рита вернулась после обеда — на починенном, присмиревшем Пежо, с Джокондой, исчерпавшей монолог, и с твердым намерением сварить кашу, доесть грибы и лечь пораньше. Но у калитки ее ждали. Алевтина Генриховна стояла посреди улицы в леопардовом халате, с блокнотиком наперевес, и по ее позе было ясно, что ждет давно и накопила немало своего "ценного мнения". — Опять возите! — начала она без предисловий, едва Рита вышла из машины. — Туда-сюда, туда-сюда! Зараза одна от вашего зверинца! У меня, между прочим, давление! — Добрый день, Алевтина Генриховна, — сказала Рита ровно, доставая переноску, открывая свою калитку. — Возила кошку к врачу. Врачи, прививки, документы — все как вы любите. Все по правилам. — Я люблю тишину и порядок! — блокнотик взметнулся к небу, как вещественное доказательство. — Завтра опять понаедут! Машины, люди чужие, топот! Я все записываю! Все в область пойдет! Рита вздохнула — не демонстративно, а по-настоящему, от усталости. Она обвела взглядом улицу — длинную, пустую, сонную улицу Первую Садовую, на которой в этот будний августовский день не было ни души. В их СНТ числились сотни домов, но постоянно, круглый год, жили дай бог двадцать семей. А на этой улице — только трое: она, баба Зина и вот, собственно, Алевтина Генриховна, живущая на противоположной стороне. Их калитки разделяла дорога, на которой могли спокойно развернуться две фуры за раз. Остальные участки стояли закрытыми, оживая по выходным, да в сезон посадок. Казалось бы — живи и радуйся спокойствию, места всем хватит. Но нет, всего три постоянных жителя, и из них один пишет жалобы на второго, пока кот первого… Кстати, о коте. Пока хозяйка набирала высоту, ее дымчатый шарикообразный Маркиз деловито приблизился к свежевыкопанному лазу под забором Риты. Лаз был его собственным инженерным проектом двухнедельной давности. Уже на участке Риты он прошествовал вдоль кошачьих вольеров, выбрал крайний, уселся вплотную к сетке и, просунув лапу в ячейку, начал таскать недоеденный корм из миски Джоконды. Прямо лапой. Через сетку. С мастерством, отточенным явно не за один день. Обитатель соседнего вольера, флегматичный кот Пельмень, наблюдал за грабежом с философским интересом, даже не мысля о том, чтобы встать. — …и запах! — гремела тем временем Алевтина Генриховна. — Мой Маркизик из-за вашего запаха аппетит потерял! Худеет! Рита посмотрела на "худеющего" Маркиза. Маркиз как раз выудил из миски особо крупную корминку и уронил ее себе под грудь — необъятную и отбрасывающую самостоятельную тень. — Алевтина Генриховна, — сказала Рита проникновенно, — а вы обернитесь, посмотрите, что у меня около вольера происходит. — Что мне оборачиваться, я и так все… — Алевтина обернулась. Пауза вышла звенящая. Было слышно, как где-то далеко тарахтит мотоблок и как хрустит корм в пасти Маркиза — тот на публику не отвлекался. — Он… — Алевтина Генриховна набрала воздуха. — Это вы его приманиваете! Специально! Кормом своим! — Конечно, — согласилась Рита устало. — Я, знаете, ночами не сплю — думаю, как бы мне вашего кота откормить до формы шара. Это мой коварный план по захвату улицы. |