Книга Приют повышенной волшебности, страница 17 – koteistka

Первой пошла Жучка — в порядке официального извинения за вчерашнее.

— Мадам, — сказала Рита, пристегивая поводок, — вчера вышло некрасиво, признаю. Сегодня вы первая, и у нас индивидуальная программа.

Жучка приняла извинения с достоинством старой женщины, которой уже не столько важна справедливость, сколько приятен сам факт ее восстановления. Брела она медленно, обстоятельно, обнюхивая каждый третий куст, и Рита не торопила, правда, опустив голову, словно извиняясь за вчерашний кашель. Рита гладила ее по жесткой шерсти, шептала ободряющие слова. Лес сразу за участком стоял утренний, просвеченный насквозь: солнце входило в него косыми столбами, в столбах плавала мошкара, пахло хвоей, прелым листом и грибной сыростью — тем особенным августовским запахом, от которого у любого человека с корзиной начинает подергиваться глаз.

Только вот корзины у Риты не было, а грибы в лесу были.

На обратном пути у Риты екнуло сердце: у поваленной березы стоял первый белый гриб. Девушка не верила своим глазам — внушительная толстая ножка, коричневая шляпка, глянцевая от росы. Шляпка была размером с Ритин кулачок и радовала глаз отсутствием следов от слизняков. Целехонькая, девственная шляпка. Рита присела, не веря своей удаче. Не червивый. Рядом, в паре шагов, еще один, тоже крупный. И третий, поменьше — под елью, пытался прикрыться листочком, но взгляд, зараженный грибным азартом, не обманешь.

— Жучка, — произнесла Рита торжественно и тихо, словно боялась спугнуть удачу, — мы богаты.

На брелке с ключами от дома болтался маленький перочинный ножик, с полустертой синей кошечкой на боку. Рита носила его на случай "пригодится" и пускала его в вход разве что пару раз на почте, когда казенные канцелярские ножи были заняты другими посетителями. Сегодня же у ножика настал звездный час и три белых гриба были срезаны им аккуратно, под корень. С сохранением грибницы, как когда-то учил папа.

Запах леса смешался с запахом свежей грибной мякоти и стал землистым, благородным.

— Надо же, каким оказался полезным мой брелок, — сообщила Рита Жучке, укладывая грибы в капюшон худи за неимением другой тары и важно показывая собаке добычу. — Человек с ножиком на ключах всегда готов к встрече с удачей.

Жучка вежливо понюхала грибы и выразила мордой сомнение в их съедобности. Впрочем, все, что не каша или корм, вызывало у нее сомнение.

Вторым гулял Зевс — молодой, гладкий, распираемый жизнью. С ним лес был не лесом, а полосой препятствий. Зевс рвался вперед, облаивал белку, дважды попытался съесть что-то невыразимое, пытался погнаться за лягушкой, а на любой шорох реагировал стойкой героя, готового защитить Риту от всей фауны средней полосы разом.

— Ты позоришь мою педагогику, — пыхтела Рита, выравнивая курс. — Завтра люди приедут. Изобрази воспитанность. Хоть намеком.

Зевс изобразил — сел по команде, посидел полторы секунды и решил, что этого достаточно.

Третьим шел Батон, и с ним лес снова стал лесом. Большой рыжий пес шагал рядом ровно, солидно, как пенсионер на моционе, и только уши его жили отдельной жизнью, поворачиваясь на каждый звук. На обратной дороге он вдруг остановился, поднял морду и долго смотрел куда-то в сторону трассы — там, далеко, шуршали машины.

— Чего ты? — спросила Рита.