Книга Лекарка для Викинга, страница 87 – Маргарита Фуаро

А у меня были тряпки, вода, иглы и Аста, которая уже подавала нужное раньше, чем я просила.

— Пленницы не получают ключей, — сказала Ингрид.

Вот она.

Фраза, которую я ждала.

Я посмотрела на неё.

— Значит, я плохо справляюсь с ролью пленницы.

Она чуть улыбнулась.

— Или слишком хорошо справляешься с ролью нужной женщины.

— Нужная не значит свободная.

— Не значит. Но часто опаснее свободной.

Аста у стены опустила глаза и сделала вид, что перебирает ткань. Мальчишка на лавке закрыл глаза, но я была уверена: слушает.

Ингрид это тоже понимала.

— Тебе лучше уйти, — сказала она Асте.

Аста вздрогнула.

Я сразу сказала:

— Она остаётся.

Ингрид повернула ко мне голову.

— Это приказ?

— Нет. Условие.

— Ты любишь это слово?

— С недавних пор. Очень полезное.

Мы смотрели друг на друга несколько вдохов.

Потом Ингрид кивнула.

— Пусть остаётся. Если знает цену услышанному.

Аста побледнела, но не ушла.

Мне это не понравилось. Ингрид не угрожала прямо. Не повышала голос. Но каждое её слово ложилось так, будто уже знало дорогу к чужой слабости.

— Вы пришли говорить о вчерашнем? — спросила я.

— О фразе моего отца?

— О “чистом доме без ведьм у очага”? Да. Она довольно трудно забывается.

— Отец говорит тяжело, но не всегда несправедливо.

— Удобная дочь.

Её глаза стали холоднее.

— Осторожно, Вара. Я не Хравн, чтобы ты могла выиграть спор смелостью.

— А чем с вами выигрывают?

— Обычно не выигрывают.

Я невольно хмыкнула.

— Приятно познакомиться.

Она не улыбнулась.

— Ты думаешь, мой отец приехал отнять у тебя место?

— Я не думала, что у меня есть место, которое можно отнять.

— Тогда ты глупее, чем кажешься.

Вот теперь я разозлилась.

Не сильно. Ровно настолько, чтобы не дать усталости задавить меня обратно на лавку.

— Моё место — возле тех, кто кровит, горит от жара или не может дышать. Если вашему отцу оно мешает, пусть попробует сам закрыть рану на шее грязной песней о чистом доме.

Мальчишка на лавке тихо сказал:

— Она может.

— Что? — спросила Ингрид.

— Закрыть. Рану. Не песней.

Я закрыла глаза.

— Спасибо за отзыв, но тебе надо спать.

Он тут же притворился спящим.

Плохо.

Ингрид посмотрела на него. Потом на Асту. Потом снова на меня.

— Вот об этом я говорю.

— О чём?

— Они отвечают за тебя.

— Нет. Они просто…

— Они отвечают за тебя, — повторила она. — Раненый мальчишка. Трэлль-девка. Женщины у очага. Сын ярла.

Хальвдан.

Имя не прозвучало, но в комнате стало теснее именно от него.

— Хальвдан ребёнок, — сказала я.

— Хальвдан наследник.

— Он и то и другое.

— Для тебя — да. Для дома — сначала наследник.

— Может, в этом и проблема.

Ингрид медленно подошла к маленькому очагу. Протянула руки к теплу, хотя не казалась замёрзшей.

— Меня с детства учили входить в чужие дома.

Я молчала.

Она смотрела на огонь.

— Учили, что сначала нужно узнать, где стоит хозяйка. Кто держит ключи. Кто кормит детей. Кто решает, какую чашу поставить гостю, а какую убрать от глаз. Кто может остановить ссору раньше мужчин. Кто помнит, в каком сундуке лежит лишнее зерно, и кто знает, у какой женщины муж слишком часто пьёт.

Она повернула голову ко мне.

— Мужчины думают, дом держится на их мечах. Иногда это правда. Но чаще дом держится на тех, кто знает, где вода, ткань, соль и страх.

Мне стало неприятно.

Потому что она говорила вещи, которые я уже начала понимать сама. Только у меня на это ушли кровь, грязь и почти утопление. Её учили этому с детства.