Книга Лекарка для Викинга, страница 69 – Маргарита Фуаро

Я дошла до стены поселения.

Стена была низкой, больше от зверей и ветра, чем от серьёзного врага. За ней склон уходил вниз к фьорду. Вода сегодня была тёмной, почти чёрной. Снег падал на неё и исчезал сразу, будто море проглатывало белое без следа.

Я стояла и смотрела.

Ветер тянул с воды холодом. Он забирался под ворот, под рукава, под кожу. Но там, у стены, хотя бы никто не спрашивал, ведьма я, лекарка или чужое тело с чужой памятью.

Я была просто женщина с разбитой губой, грязными ногтями и слишком длинным списком того, что надо понять, пока меня снова не попытались убить.

За спиной хрустнул снег.

Я не обернулась.

— Если это стражник, меня ещё не стошнило. Потерпите.

— Я не стражник.

Эйрик.

Конечно.

Он подошёл и остановился рядом, не слишком близко. На плечах тёмный плащ, волосы уже припорошены снегом. В руке — серебряное кольцо Орма, нанизанное на кожаный шнур.

Я посмотрела на кольцо.

— Носите как украшение?

— Как напоминание.

— О чём?

— Что я слишком долго смотрел не туда.

Ответ был неожиданным.

Я повернулась к нему.

Лицо у него было спокойным, но под глазами лежала усталость. Ночь у кургана, Орм, Хравн, Хальвдан, Рагнхильд — всё это не исчезало, даже если ярл умел стоять ровно.

— Хравн говорил? — спросила я.

— Говорил.

— И?

— Слишком мало.

— Значит, лгал.

— Не всегда молчание — ложь.

— У нас с вами разные словари.

Он посмотрел на фьорд.

— Хравн сказал, что Орм пришёл к нему сам. Будто испугался твоего влияния на дом. Будто хотел узнать, не осквернила ли ты курган.

— И вы поверили?

— Нет.

Просто.

Одно слово.

Без объяснений.

Я не знала, что с ним делать.

— Тогда что дальше?

— Орм будет под стражей до совета. Хравн будет ждать, что я сорвусь. Асгейр будет говорить людям, что брат держит возле сына ведьму и режет своих воинов без суда.

— А вы?

— А я буду считать, кто слушает.

Я невольно усмехнулась.

Губа заболела.

— Очень по-ярловски.

— Это плохо?

— Не знаю. Я пока плохо разбираюсь в ярлах. Мой опыт ограничен одним экземпляром, и тот в начале пытался меня утопить.

Он не ответил сразу.

Снег ложился на его рукав и таял медленно.

— Я не забыл, — сказал он.

— Я тоже.

— Знаю.

И снова тишина.

Не плохая.

Просто такая, где больше нельзя спрятаться за крики.

Я посмотрела на фьорд.

— В моём мире снег был просто погодой.

Эйрик повернул голову.

— Просто?

— Ну… да. Красиво, если ты дома и тебе никуда не надо. Раздражает, если надо ехать на вызов, а дороги встали. Дети радуются. Взрослые ругаются. Потом всё превращается в грязь.

Он слушал так, будто я рассказывала о стране, где люди ходят по небу.

Наверное, так и было.

— А здесь, — продолжила я, — он выглядит так, будто небо решило закрыть выход.

Эйрик долго смотрел вниз, на тёмную воду.

— Зима и есть закрытый выход.

Я поёжилась.

Он заметил.

Снял с плеча край плаща и протянул мне.

— Не надо.

— У тебя губы синие.

— Они и так пострадали. Не будем обсуждать.

— Возьми.

— Это приказ?

Он посмотрел на меня.

И вдруг в глазах мелькнуло что-то почти усталое.

— Нет.

Вот из-за этого я и взяла.

Не потому что замёрзла, хотя замёрзла до костей. А потому что он сказал “нет”.

Я накинула край его плаща на плечи. От него пахло дымом, холодной кожей и железом. Тепло пришло не сразу, но ветер перестал резать спину.

Неприятно уютно.