Книга Лекарка для Викинга, страница 66 – Маргарита Фуаро

Все посмотрели на меня.

— Что?

Я села, потому что ноги внезапно стали ватными.

— Хальвдан говорил, что помнит руку с кольцом. У чаши Рагнхильд.

Эйрик застыл.

Туман вокруг будто стал гуще.

Орм резко сказал:

— Ребёнок бредил. Ему было три зимы.

— Шесть, — сказала я.

— Что?

— Ему сейчас шесть. Тогда он был младенцем, если Рагнхильд умерла после родов. Но он помнит запах и руку. Значит, он мог видеть это позже. Или ему показывали чашу. Или кто-то слишком часто ходил к ней, пока она умирала.

Я говорила быстро.

Слишком быстро.

Но мысли складывались одна за другой, как кости в сломанной руке.

— Лив знала о чаше. Она пыталась предупредить Хальвдана не пить из чужих рук. Под камнем был свёрток. Его забрали. Орм пришёл проверить место. Хравн был здесь раньше. И у Орма кольцо из памяти Лив.

— Замолчи, — сказал Орм.

Не Эйрик.

Орм.

И это было лучше любого признания.

Эйрик поднял кольцо с земли.

Факел отразился в серебре.

— Взять его, — сказал он.

Орм дёрнулся.

Бьёрн ударил первым.

Не мечом. Кулаком. Тяжёлым, коротким ударом в живот, после которого Орм согнулся. Двое воинов схватили его за руки. Он всё ещё пытался вырваться, но раненая нога подвела.

— Ты пожалеешь, ярл, — выдохнул Орм.

Эйрик подошёл к нему близко.

— Угрожай мне при свете дня. Чтобы все услышали.

Орм замолчал.

Его повели вниз.

Сколль пошёл следом, не сводя с него глаз.

Я только теперь заметила, что меня трясёт.

Сильно.

Так, что зубы едва не стучали.

Аста накинула мне на плечи плащ. Сигрун подошла, держась за бок.

— Хороший удар, — сказала она.

— Я чуть не промахнулась.

— Но не промахнулась.

— Ты говоришь так, будто это привычное дело.

— Нет. Просто если начинаешь дрожать до того, как похвалят, потом трудно остановиться.

Я неожиданно рассмеялась.

Нервно. Коротко. Совсем не к месту.

Бьёрн повернулся к дочери:

— Ты была здесь одна?

— Нет.

— С ведьмой?

— С лекаркой.

— Сигрун.

— Отец.

Они смотрели друг на друга одинаково упрямо. Теперь было понятно, в кого она такая.

Эйрик подошёл к нам.

— Все в дом.

— Под камнем пусто, — сказала я.

Он посмотрел на разрытую землю.

— Я вижу.

— Кто-то забрал свёрток раньше нас. Но там был обрывок кожи. Сигрун сказала, что Лив пыталась передать ей что-то.

Сигрун бросила на меня взгляд.

— Я не сказала “пыталась”.

— Но собиралась.

Она стиснула зубы.

Эйрик повернулся к ней.

— Говори.

Сигрун усмехнулась.

— Конечно. Я же только этого ждала: ночью, у кургана, после драки, перед отцом, ярлом и женщиной, которая носит лицо мёртвой девки.

Бьёрн рявкнул:

— Сигрун!

— Что? Теперь будем делать вид, что это не так?

Она посмотрела на меня.

Без ненависти.

Но прямо.

— Лив пришла ко мне за день до ареста. Сказала, что если её схватят, я должна найти свёрток под камнем. Я не пошла. Испугалась. Потом её повели к воде. А когда я пришла сюда, камень уже был тронут.

— Почему ты молчала? — спросила я.

Она шагнула ко мне ближе.

— Потому что здесь страх тоже кормит детей. Не все могут позволить себе твою храбрость.

Слова ударили точнее, чем Орм.

Я хотела ответить.

Не смогла.

Потому что она была права.

Я была чужой. Без рода. Без имущества. Без дочери, брата, отца, мужа, дома, который можно потерять. Моё положение было страшным, но в нём была странная свобода: мне почти нечего было отнимать, кроме жизни.