Книга Лекарка для Викинга, страница 186 – Маргарита Фуаро

Хравн открыл рот.

Но люди вокруг уже слушали не его.

Олава.

Сольвейг.

Йорунн.

Сигрун.

Гудрун.

Асту.

Даже раненые хрипели своё “нет” от берега и из дома.

Страх был ещё здесь.

Он стоял в тумане, в крови, в сгоревшем корабле, в мёртвом брате у ног ярла.

Но теперь у страха появились ответы.

Эйрик поднялся.

Подошёл к Хравну.

— Хравн Кетильссон, — сказал он громко, чтобы услышали и у берега, и у дома. — Ты убил Рагнхильд. Ты дал слова для смерти Лив. Ты хотел убить моего сына страхом, мою лекарку — толпой, мой дом — огнём. Ты ударил Асгейра, чтобы правда умерла вместе с ним.

Хравн усмехнулся.

— Ты не можешь доказать всё.

Эйрик посмотрел на людей.

— Я могу судить на тинге. И буду. Но до суда ты больше не годи Волчьего дома.

Хравн побледнел.

Вот это ударило сильнее меча.

— Ты не можешь отнять богов.

— Богов — нет. Твой голос от моего очага — да.

Люди молчали.

Потом Гудрун сказала:

— Мой очаг тоже не даст ему места.

Сигрун:

— И мой.

Сольвейг:

— И мой.

Фрейдис:

— И мой.

Один за другим.

Не все.

Но достаточно.

Хравн смотрел на них, и власть уходила с его лица, как вода из пробитого бурдюка.

В этот момент Свейн поднял рог.

Криво, одной рукой.

И протрубил.

Наш звук.

Короткий.

Хриплый.

Живой.

Берег ответил криком.

— Волчий дом!

Сначала мужчины.

Потом женщины.

Потом раненые.

Я стояла на снегу, вся в крови Асгейра, с дымом в горле, с рукой, которая снова начала кровить, и слушала, как дом кричит своё имя.

Не моё.

Не Эйрика.

Своё.

И вдруг поняла: вот как звучит место, которое почти потеряло себя и всё-таки не отдало.

Эйрик подошёл ко мне.

Не близко.

Рядом.

Мы оба смотрели на горящий корабль.

— Ты спасла его, — сказал он.

— Нет.

— Спасла. Просто ненадолго.

Я вытерла руки о снег.

Снег стал красным.

— Ненавижу такие победы.

— Я тоже.

Мы молчали.

Потом он сказал:

— Асгейр был прав в одном.

Я посмотрела на него.

— В чём?

— Если я буду держать тебя, они будут бить по тебе, чтобы сломать меня.

Я очень устала.

Слишком устала для этого разговора. Для любви, свободы, пророчеств, мёртвых братьев и живых страхов.

— Эйрик…

— Не сейчас, — сказал он. — Сейчас ты нужна раненым. А я — берегу.

Я почти улыбнулась.

— Наконец-то разумный мужчина.

— Не привыкай.

— Эту фразу у вас в доме выдают вместе с ключами?

Он впервые за всю ночь почти улыбнулся.

Почти.

Потом повернулся к воде.

— Связать Хравна. Орма — отдельно. Мёртвых собрать. Раненых — к Варе. Никто не трогает пленников без моего слова. Хакон!

Хакон подошёл.

Усталый, злой, в крови, но живой.

— Твои люди будут стоять с моими до рассвета.

— Это приказ?

— Это предложение для тех, кто хочет дожить до утра.

Хакон посмотрел на дочь.

Ингрид стояла у тропы с луком в руках. Неумело, но крепко.

— Мои люди останутся, — сказал он.

Не союз ещё.

Но уже не чужие.

С моря донёсся последний треск. Горящий корабль Рагнара осел на камни. Пламя поднялось выше и вдруг стало похоже на огромный факел, поставленный посреди чёрной воды.

Северная ночь смотрела на нас открытыми глазами.

Я повернулась к дому.

Там были раненые.

Бьёрн.

Хальвдан.

Сколль.

Арни.

Хельга.

Все, кто ещё дышал и кому было всё равно, сколько предателей умерло, если у них снова откроется кровь.

Я сделала шаг и покачнулась.

Эйрик поймал меня за локоть.

Осторожно.

Спросить уже не успел.