Книга Лекарка для Викинга, страница 180 – Маргарита Фуаро

— Я решил, что дом надо защитить.

— От Рагнхильд?

Его лицо изменилось.

Совсем чуть-чуть.

— Рагнхильд была южной кровью.

— Она была женой ярла.

— Она слушала чужих. Писала письма. Хотела отдать голос Волчьего дома на южный берег.

— Она хотела защитить сына.

— Она хотела ослабить власть богов в доме.

Вот оно.

Не безумие.

Не “зло ради зла”.

Власть.

Страх потерять место у очага, где каждое слово жреца становилось законом.

— А Лив? — спросила я. — Она тоже ослабляла богов?

— Лив была доказательством, которое слишком громко дышало.

Мне стало холодно.

Сигрун тихо выдохнула:

— Ты убил её?

Хравн посмотрел на неё.

— Нет. Люди сами привели её к воде. Я только дал им слова.

От этого стало хуже.

Иногда нож хотя бы честен.

Слова могут убивать так, что рука остаётся чистой.

— Хальвдан? — спросила я. — Его болезнь тоже была словами?

Хравн молчал.

— Горький корень? Чужая чаша? Чтобы мальчик ослаб? Чтобы Асгейр стал ближе к власти?

Он усмехнулся.

— Асгейр думал, что я служу его желанию. Молодые мужчины всегда думают, что старые страхи можно держать на поводке.

— А вы думали, что держите Асгейра.

— Я держал дом.

— Нет, — сказала Гудрун. — Ты держал горло дома и называл это заботой.

Хравн впервые посмотрел на неё по-настоящему.

— Ты, ключница, должна понимать. Иногда один рот надо закрыть, чтобы остальные пережили зиму.

— Я считаю зерно, не жизни.

— Ложь. Ты всю жизнь выбираешь, кому дать больше, кому меньше. Ты просто не называешь это жертвой.

Гудрун побледнела.

Хороший удар.

Подлый.

Но хороший.

Я встала между ними.

— Не слушайте.

— Почему? — тихо спросила Гудрун. — Он знает, куда бить.

— Потому что бьёт тем, что у вас болит. Это не значит, что он прав.

Хравн поднял факел выше.

— Посмотри на себя, Вара. Ты учишь их словам, которые сама не можешь выдержать. Ты спасла Асгейра — и теперь его люди режут твоих. Ты спасла врага — и дала ему ещё один вдох для лжи. Ты лечишь всех, потому что боишься выбрать. Это не милость. Это слабость.

Я хотела ответить сразу.

Не смогла.

Потому что внутри что-то дрогнуло.

Да.

Я боялась выбирать.

Боялась стать той, кто решает, кому можно жить. Боялась снова увидеть лицо ребёнка, которого не смогла спасти. Боялась, что однажды моя злость станет сильнее рук.

Хравн увидел.

Улыбнулся.

— Вот она. Правда.

— Нет, — сказала Сигрун.

Она вышла вперёд.

— Правда в том, что она спасла даже тех, кто не стоил её крови. А ты убивал тех, кто мешал твоему голосу.

Хравн резко повернулся к ней.

И в этот момент из-за камней вышел мужчина.

Не Орм.

Один из людей Хравна. С ножом.

Я заметила поздно.

Сигрун — нет.

Гудрун вскрикнула.

Мужчина бросился на Сигрун сбоку. Я рванулась, но тело не успело. Всё было слишком медленно и слишком быстро одновременно.

Сигрун развернулась, приняла удар на предплечье, нож скользнул по коже. Она ударила нападавшего коленом, потом рукоятью своего ножа в лицо. Тот пошатнулся.

Гудрун ударила его железным ключом по виску.

Звук был глухой.

Мужчина рухнул в снег.

Я уставилась на Гудрун.

Она посмотрела на ключ в руке.

— Всегда говорила, что железо полезно.

Я бы рассмеялась.

Если бы Хравн не побежал к кургану.

Он не уходил от нас.

Он рванул к самому старому камню, где огонь уже почти добрался до сухой полости под корнями. Там, под камнем, чернела щель. Я видела её раньше? Нет. Или Лив видела. Не знаю.