Книга Лекарка для Викинга, страница 129 – Маргарита Фуаро

— Арни, смотри на меня.

Он не смотрел.

Глаза закатились, губы посерели.

— Вара? — голос Эйрика был рядом.

— Если сейчас начнёте спрашивать, кто стрелял, я ударю.

— Что нужно?

Хорошо.

Вот это уже лучше.

— Нести в дом. Медленно. Древко не трогать. Если сломается внутри — будет хуже. Бьёрн, держи плечи. Свейн, голову. Ты, — я ткнула пальцем в ближайшего воина, — неси факел и смотри под ноги, а не на меня. Если уроните, я вас всех потом сама зашью в один мешок.

Свейн хмыкнул.

— Злая — значит, живая.

— Очень спорное утешение.

Люди расступались перед нами.

Не сразу.

Слишком медленно.

— Назад! — рявкнул Эйрик.

И вот тут я услышала в его голосе то, чего раньше не было.

Не просто приказ.

Ярость.

Такая холодная, что толпа отступила почти испуганно.

Хравн стоял у Камня.

Лицо спокойное. Слишком спокойное.

— Нельзя уносить его, — сказал он. — Раненый должен говорить перед людьми, пока дух ещё не ушёл далеко.

Я даже не повернулась.

— Если его духу понадобится проводник, я вас позову.

Кто-то ахнул.

Эйрик шагнул к Хравну.

— Ещё слово — и тебя уведут под стражей.

Тинг замер.

Хравн медленно поднял глаза.

— Ты угрожаешь годи у Камня?

— Я предупреждаю человека, рядом с которым слишком часто умирают свидетели.

Вот это уже было не трещина.

Это был удар топором по старой стене.

Асгейр быстро вмешался:

— Брат, сейчас не время…

— Молчать.

Одно слово.

Асгейр замолчал.

И мне стало ясно: сегодня Эйрик больше не считает улыбки.

Он считал кровь.

Мы понесли Арни вниз.

Снег скрипел под ногами. Ветер бил в лицо. Я шла рядом с носилками, держала ладонь у его горла и считала пульс. Слишком быстрый. Слабый. Дыхание неровное, но есть. Стрела двигалась при каждом вдохе — значит, рядом грудная клетка, возможно, плевра, возможно, сосуд. Если её вытащить неправильно, он может умереть у меня под руками за несколько мгновений.

Я ненавидела этот мир.

Ненавидела отсутствие нормальных инструментов.

Ненавидела стрелы.

Ненавидела Хравна.

Ненавидела, что даже сейчас часть меня думала: если Арни умрёт, нас всех утопят в его молчании.

У входа в дом стояла Гудрун.

Она увидела стрелу и не задала ни одного вопроса.

— Кладовая?

— Да. Вода. Огонь. Тора. Чистая ткань. Ножи Коля. Мёд. И никого лишнего.

— Уже.

Она исчезла внутрь.

Волки бы у неё учились.

В кладовой было тепло, но я всё равно не могла разжать пальцы. Мы уложили Арни на лавку. Он застонал, когда древко задело край стола.

— Осторожно!

— Прости, мальчик, — буркнул Свейн.

— Он вас не слышит.

— Тогда тебе прости.

— Потом.

Тора вошла с чашей горячей воды и лицом, в котором не осталось сна.

— Стрела?

— Под ключицей. Доставать нельзя, пока не пойму глубину. Нужно обрезать древко.

Коль появился в дверях с маленькими клещами и ножом.

— Руна где? — спросила я сразу.

— Запер дома.

— Правда?

— Нет. Гудрун посадила её к больным детям и сказала, что если выйдет, будет чистить котлы до старости.

— Это может сработать.

— Я на это надеюсь.

Он подошёл к лавке.

— Держать?

— Да. Но сначала обрежь древко. Не дёрни.

Коль наклонился.

Его огромные руки вдруг стали удивительно точными. Он обхватил стрелу у самой кожи, зафиксировал, второй рукой аккуратно надрезал дерево, потом переломил так, что наконечник не сдвинулся.

Арни даже не застонал.

Это плохо.

— Он уходит? — спросил Бьёрн.