Книга Лекарка для Викинга, страница 126 – Маргарита Фуаро

Хравн повернул голову.

— Ты говоришь под благодарностью.

— Да, — ответила Йорунн. — А ты — под страхом. Почему твой голос чище моего?

Тихий шум прошёл по женщинам.

Я чуть не выдохнула слишком громко.

Гудрун стояла у края круга с таким лицом, будто лично расставила каждое слово по лавкам и теперь проверяет, ровно ли стоит.

Хравн поднял руки.

— Я не отрицаю, что ведьма может исцелять, если ей это выгодно. Старые саги знают таких женщин. Они дают жизнь одной рукой и забирают другой.

— Удобно, — сказала я. — Если человек умер — ведьма виновата. Если выжил — тоже ведьма, просто хитрая.

Коль вдруг громко фыркнул.

— Похоже на плохую торговлю.

Рядом с ним Руна, которая не должна была приходить, конечно же стояла, спрятавшись за его локтем. Наши глаза встретились. Она быстро опустила голову, но не ушла.

Коль заметил мой взгляд и нахмурился так, будто я виновата в том, что его дочь выросла с собственными ногами.

Хравн повернулся к Эйрику.

— Ярл, ты видишь: она смеётся перед горем.

Фрейдис подняла голову.

Вот этого я боялась.

Она вышла вперёд медленно. Олав попытался удержать её, но она убрала его руку.

— Мой сын не смеётся, — сказала она.

Голос был сухой.

Совсем сухой.

— Он не пьёт воду. Не просит мать. Не держит палец. Он лежит холодный.

Я повернулась к ней.

— Я знаю.

— Нет, — сказала она. — Ты не знаешь. У тебя нет сына.

Слова ударили точно.

Я не ответила.

Она подошла ближе. Между нами осталось несколько шагов и целая смерть.

— Ты держала его, — сказала Фрейдис. — Я видела. Ты не ушла. Не бросила. И всё равно он умер.

— Да.

— Тогда почему другие живы?

Вот он.

Вопрос, на который невозможно ответить так, чтобы мать не возненавидела.

— Потому что болезнь не берёт всех одинаково. Потому что одних принесли раньше. Потому что одни смогли пить. Потому что у твоего сына было слишком мало сил, когда я начала.

Фрейдис смотрела на меня.

— Значит, если бы я пришла раньше…

— Возможно.

Олав закрыл глаза.

Кто-то в толпе тихо ахнул.

Я сделала шаг к ней.

— Но это не значит, что ты убила его.

Фрейдис дёрнулась.

— Не говори мне…

— Нет. Я скажу. Потому что иначе Хравн скажет за меня. Ты не убила его. Олав не убил его. Я не смогла спасти. Это правда. Но смерть ребёнка — не всегда чья-то вина.

Мой голос дрогнул.

Проклятье.

— Иногда она просто приходит раньше, чем помощь.

Фрейдис ударила меня.

Не сильно.

Ладонью по лицу.

Но после всех ран, бессонных ночей и страха удар вспыхнул белым.

Бьёрн шагнул вперёд.

Эйрик тоже.

Я подняла руку.

— Нет.

Фрейдис стояла передо мной и дышала так, будто сама только что вышла из ледяной воды.

— Я ненавижу тебя, — сказала она.

— Знаю.

— И Хравна ненавижу.

Вот теперь тинг замер по-настоящему.

Фрейдис повернулась к нему.

— Он сказал ждать. Сказал, дурное выйдет. Сказал, если я поверю ведьме, боги отвернутся. Я ждала. Мой сын слабел. Я ждала, потому что боялась. А потом понесла его к ней, когда он уже не мог плакать.

Хравн смотрел на неё спокойно.

Слишком спокойно.

— Горе путает память.

— Нет, — сказала Фрейдис. — Горе оставляет только то, что режет.

Олав встал рядом с ней.

Не взял за руку.

Просто встал.

И этого было достаточно.

Хравн понял, что этот огонь сейчас может пойти не туда.

Асгейр вышел вперёд мягко, почти лениво.

— Никто не спорит, что горе тяжело. Никто не спорит, что Вара умеет лечить. Я сам видел её руки в крови наших людей.