Книга Лекарка для Викинга, страница 11 – Маргарита Фуаро

Голос прозвучал чужим.

Я подняла голову.

В пристройке было слишком темно, чтобы нормально рассмотреть себя, но у двери стояла старая медная миска с мутной водой. Наверное, для скота или для тех, кто не заслужил чистой чаши. Я потянулась к ней, поморщившись от боли в запястье.

Вода дрогнула.

В ней появилось лицо.

Не моё.

Худое. Бледное. Скулы острее, чем у меня. Глаза серо-зелёные, огромные от усталости и страха. На виске тёмный синяк. Губа разбита. Волосы длинные, спутанные, русые с рыжим отливом, совсем не мои тёмно-русые, которые я всегда собирала резинкой, чтобы не мешали на вызовах.

Я смотрела на неё.

Она смотрела на меня.

— Нет, — прошептала я.

Вода дрогнула от моего дыхания, лицо расплылось.

Я резко отшатнулась и ударилась спиной о стену.

Чужое тело.

Чужое лицо.

Чужое имя.

Лив.

Я посмотрела на руки. Вчера — нет, не вчера, в другой жизни — мои пальцы были короче. На правой руке маленький шрам от разбитой ампулы. Здесь его не было. Зато на запястьях — старые следы верёвок, не только свежие. На предплечье — бледный ожог, неровный, будто когда-то кожу прижгли железом или кипятком.

Мне стало дурно.

Я обхватила себя руками и стала дышать медленно. Как учили пациентов с паникой. Вдох. Выдох. Ещё раз.

Не помогало.

Тогда я сосредоточилась на фактах.

Факт первый: я жива.

Факт второй: меня зовут Варвара Соколова.

Факт третий: в этом мире меня считают Лив Торстейндоттир.

Факт четвёртый: ребёнок ярла жив благодаря мне.

Факт пятый: если я сейчас развалюсь, это никого не спасёт. Особенно меня.

За дверью послышались шаги.

Я замерла.

Засов скрипнул. В щель просунулись сначала руки с деревянной чашей, потом рыжеватая голова.

Девушка.

Совсем молодая. Лет восемнадцать. Невысокая, с веснушками и быстрыми глазами. Она проскользнула внутрь так тихо, будто всю жизнь училась быть незаметной.

— Вода, — сказала она.

Поставила чашу на пол и хотела тут же уйти.

— Подожди.

Она застыла.

— Как тебя зовут?

Девушка посмотрела на дверь, потом на меня.

— Аста.

Имя прозвучало осторожно, как украденная вещь.

— Аста, — повторила я. — Я не причиню тебе вреда.

Она хмыкнула. Очень тихо.

— Это обычно говорят те, кто может.

Умная.

— Ты служишь в доме?

— Я трэл.

Я уже слышала это слово. Поняла смысл — рабыня. Зависимая. Та, чьё слово почти ничего не стоит.

В груди неприятно сжалось.

— Ты можешь рассказать мне, кто такая Лив?

Аста посмотрела на меня так, будто я попросила её сунуть руку в огонь.

— Ты.

— Нет. Я не она.

— Тогда ты говоришь, как безумная.

— Возможно.

Она чуть наклонила голову. Быстрые глаза скользнули по моему лицу, по рукам, по верёвке.

— Лив тоже в последние дни говорила странно.

Я медленно выпрямилась.

— Что значит “в последние дни”?

Аста снова посмотрела на дверь.

— Мне нельзя говорить.

— Мне утром могли не дать дожить до этих разговоров. Так что давай считать, что правила уже немного испортились.

Уголок её губ дрогнул, но улыбкой это не стало.

Она присела на корточки у стены, не подходя близко.

— Лив Торстейндоттир. Дочь Торстейна.

— И?

— Торстейн предал Волчий дом.

Слова упали между нами тяжело.

— Как предал?

— Говорили, он показал врагам тропу через перевал. Из-за него погибли люди ярла. Его род наказали.

— Убили?

Аста молчала.

Этого хватило.

Я сглотнула.

— А Лив?