Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 116 – Наталья Шапа

— Не делай так больше, — сказала она тише.

Яр смотрел ей в лицо. Долго. Спокойно. И в этой спокойной серьёзности не было ни капли шутки.

— Хорошо, — сказал он.

Просто. Без спора. И это почему-то тронуло её сильнее, чем если бы он клялся чем-то большим. Зоря отвела глаза. Нельзя было так долго смотреть на него. Особенно после леса. Особенно когда в теле ещё жила память о его руке на её талии и о том, как под ладонями перекатывались мышцы у него на боку.

— Вот и хорошо, — пробормотала она.

Она хотела отойти. Правда хотела. Но Яр вдруг поднял руку. Медленно. Так, чтобы она успела остановить. Отступить. Сказать нет. И коснулся пальцами её запястья — того самого, где тянулся тёмный след. Прикосновение было осторожным, почти невесомым. Но Зоря вздрогнула так, будто через этот след он дотронулся сразу до чего-то глубже кожи. Яр нахмурился.

— Болит?

— Иногда.

— А сейчас?

Она хотела сказать “нет”. Но посмотрела на его руку, большую, тёплую, на своей коже. И соврать уже не получилось.

— Сейчас... меньше, — тихо сказала она.

Он поднял взгляд. И в этот момент между ними что-то совсем тихо, но окончательно сдвинулось. Потому что оба поняли, что речь уже не о руке. Кузьма на столе издал подозрительный писк.

Похоже, от избытка чувств. Но ни Зоря, ни Яр на него не посмотрели. Он всё ещё держал её запястье.

Очень бережно. Будто не хватал, а спрашивал разрешения остаться. Зоря чувствовала, как колотится сердце.

Слишком быстро.

Слишком громко.

Так, что казалось — сейчас услышит даже Кузьма и потом будет орать об этом до зимы.

— Яр... — начала она.

И не договорила. Потому что он сделал последний маленький шаг. Совсем маленький. Но теперь между ними почти не осталось воздуха. Она ощущала его тепло всем телом. Жар груди. Запах леса и дыма, оставшийся на рубахе. Тяжесть его взгляда. Ту спокойную, мужскую силу, от которой ей всегда одновременно хотелось спорить и прижиматься ближе. Зоря подняла голову. Он опустил свою. И на этот раз всё было иначе, чем в первый поцелуй.

Тогда было напряжение, срыв, внезапность. Сейчас — медленность. Осознанность. Возможность остановиться — и нежелание это делать.

Яр коснулся её губ так осторожно, что у Зори на миг перехватило дыхание сильнее, чем если бы он поцеловал жадно.

Это был вопрос. Не требование. Тёплое, мягкое прикосновение, от которого внутри что-то не просто дрогнуло — растаяло. Она сама не поняла, в какой миг подалась навстречу. Только вдруг оказалось, что её ладонь лежит у него на груди — поверх рубахи, там, где под тканью мощно и ровно бьётся сердце. И это ощущение — его сердцебиение под её рукой, живое тепло, крепость тела — оказалось почти невыносимо сильным.

Яр поцеловал её глубже. Не резко. Но уже без прежней осторожной проверки.

И Зоря вдруг почувствовала, как всё тело откликается сразу: дрожью в коленях, жаром под кожей,

желанием подойти ещё ближе, чтобы не оставалось этой мучительной границы между ними.

Её пальцы сами сжали ткань у него на груди.

Под ней чувствовались твёрдые мышцы, тепло, жизнь. Вторая рука поднялась к его плечу. Широкому.

Горячему. Слишком правильному под ладонью. Яр тихо выдохнул ей в губы и положил ладонь ей на талию.

Вот тогда она совсем пропала.

Потому что эта ладонь — большая, тяжёлая, уверенная — сразу сделала её слишком чувствительной ко всему: к теплу собственного тела, к близости его бедра, к силе руки у неё на спине, к тому, как легко он мог притянуть её ближе и всё же не делал этого резко.