Книга Любимая женщина офицера, страница 60 – Ира Орлова

«Сегодня опять весь день провел у следователя, вскрылись такие вещи…»

«Я безумно скучаю по тебе».

«Я люблю тебя, слышишь? Никого никогда не было у меня, кроме тебя».

«Нашел через Комбата человека, который обещал помочь с твоими поисками, скоро я тебя найду».

«Надя, просто поговори со мной, хотя бы пять минут, скажи, что ты жива».

«Мне страшно, Надя. Страшно, что я опоздал».

«Я так устал от этой лжи вокруг, ты единственное настоящее, что у меня осталось».

«Сегодня опять не дозвонился, абонент вне зоны… Куда же ты спряталась, девочка моя?» «Если ты это когда-нибудь прочитаешь, знай, я не сдамся».

Пальцы дрожать так сильно, что телефон выскальзывает на стол, шумно ударившись. Включаю одну за одним голосовые, в которых Егор просто говорит со мной, пока готовит, идет по улице, сразу после суда... Кажется, не было ни секунды, чтобы он не говорил со мной или не писал мне…

Из динамика разносится его родной голос. Он дышал в трубку, замолкал, подбирал слова, срывался на шепот, и этот звук заполнял всю нашу кухню.

Каждый день. Каждый. Божий. День.

В то самое время, когда я была абсолютно уверена, что он предал меня, что он вернулся к Нике, что он строит с ней свое сытое семейное счастье и думать забыл про какую-то там медсестру из госпиталя, он медленно сходил ума от неизвестности.

Крупные, горячие слезы одна за другой капают прямо на стол, мгновенно размывая буквы и превращая строчки его писем в неразборчивые светящиеся пятна.

А я всё листаю и листаю этот бесконечный, страшный архив его верности, судорожно сглатывая ком в горле, и впервые за все эти долгие, мучительные месяцы одиночества до меня начинает доходить сокрушительная мысль.

Наверное, в этой уродливой, сконструированной чужой завистью истории роковую, непоправимую ошибку совершил не только он... Но и я, поверив чужим картинкам.

Бабушка подозрительно, нарочито громко вздыхает на всю кухню.

В первый раз я пропускаю этот звук мимо ушей. Во второй раз, тоже заставляю себя не реагировать. На третий вздох я уже не выдерживаю и начинаю коситься на неё исподлобья.

На четвертый, слишком хорошо зная её повадки, отчётливо понимаю, к какому именно разговору меня сейчас так неумело, но упрямо подводят. А на пятый, самый протяжный и мученический выдох, мои натянутые до предела нервы окончательно сдают.

— Ба, – обрываю я эту театральную паузу.

— М-м? – отзывается она, даже не подняв головы.

— Говори уже, не томи. Всё равно ведь не замолчишь.

Она тут же принимает максимально независимый вид, делая вид, будто до безумия увлечена лепкой очередного пельменя.

— О чём это ты, Наденька? О чём мне говорить-то?

— Начинай уже свою лекцию.

Бабушка недовольно поджимает губы, бросая на меня короткий взгляд. Молчит секунд пять, словно собираясь с мыслями, а потом снова вздыхает.

— Хороший он у тебя, Надька.

Я обреченно закатываю глаза к потолку.

— Господи, бабушка…

— Хороший я говорю, – упрямо повторяет она, припечатывая готовый пельмень к припорошенной мукой доске.

Я откладываю в сторону скалку и комок липкого теста. Начисто вытираю руки о передник и поворачиваюсь к ней всем телом.

— Ты сейчас это серьёзно говоришь? После всего, что произошло? После того, как я сюда сбежала, едва не сойдя с ума?

Она наконец отрывается от своей работы и поднимает на меня взгляд. Слишком мудрый для того, чтобы от него можно было отмахнуться привычной девичьей обидой.