Книга Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны, страница 80 – Мария Мире

Дуат говорил что-то и в его интонациях была та самая мягкость, тот самый низкий задушевный тон — теперь я точно знала его. Когда-то Виолетта очень хотела слышать его почаще.

Сейчас я слышала его и думала: интересно, он вообще умеет вести себя с женщинами иначе.

Я поставила кружки и проходила мимо Изольды, когда она подняла на меня глаза.

Я не успела отвернуться.

Секунда — может, меньше. В ее взгляде было что-то, чего я не ожидала там увидеть. Не то холодное спокойствие, которое она носила как броню, и не вежливое безразличие человека, которому нет до вас дела. Облегчение — живое, усталое, почти беззащитное. Оно мелькнуло и исчезло раньше, чем она успела его убрать.

На ее руках не было перчаток. Не было ожога. Боль отступила. И как я знала, Каэль уже успел согласиться предоставить ей гарантии, о которых просила драконица.

Я отвела взгляд.

— ...отложи до завтра, — донеслось до меня, когда я уже отходила — обрывок ее фразы, обращенной к Азарелю, тихий, почти просящий. — Я прошу тебя. Не хочу делать этогоздесь .

Каэль подошел сам — негромко, как всегда, будто просто оказался рядом в силу какого-то случайного стечения обстоятельств. Встал чуть сбоку и немного впереди, так, что между мной и столом, где сидел Азарель, оказалось его плечо.

— Как ты? — спросил он негромко.

Я подумала секунду.

— Странно, — ответила я честно. — Но все прошло именно так, как ты и говорил.

Он кивнул, продолжая всматриваться в мое лицо. Не сказал, что все будет хорошо. Не сказал, что я хорошо держусь. Не сказал ни одной из тех фраз, которые люди говорят, когда не знают, что сказать, и которые всегда звучат немного избитыми. Он просто стоял рядом, и в этом молчании было что-то такое, за что я была ему благодарна сильнее, чем за любые слова.

Я смотрела в ответ. На линию скулы, на то, как он держит кружку — без усилия, привычно, большим и указательным пальцами. На едва заметную вертикальную складку между бровями, которая появлялась, когда он думал о чем-то, и которую я уже научилась замечать за эти несколько недель. На то, как он стоит, будто защищая меня от всего в этом зале и в то же время оставляя мне достаточно свободы.

Я совершенно не знала этого человека и в то же время мне казалось, что за все это время я успела узнать его достаточно.

И то, что вместо всех возможных страхов больше всего я боялась того момента, когда он навсегда уедет из «Двух котлет», все же заставило меня отвернуться и вернуться в кухню. Прервать наш безмолвный диалог.

День шел медленно — с той особенной вязкой медлительностью, которая бывает у дней, когда ждешь вечера и при этом совсем не хочешь, чтобы он наступал.

За обедом Азарель сообщил, что его люди прибудут к вечеру, и с утра они уже покинут Вилку. Голос спокойный, деловой, без единой лишней интонации. Улыбка на его лице была совершенно обыкновенной — легкой, немного скучающей, как у человека, который уже мысленно уехал и только ждет, когда можно будет сделать это физически. Он разговаривал с Каэлем о дороге, о погоде, о том, что ближе к горам в это время года раскисают тракты — светски, непринужденно, как разговаривают люди, которым нечего делить. Пару раз даже сделал мне комплименты, оценив кухню таверны.

Три раза за день он оказывался в нескольких шагах от меня. Первый раз — у стойки, когда попросил еще вина, хотя еще вчера не брезговал распоряжаться мною лишь движением руки. Задержался, пристально рассматривая меня и заставляя мурашки пробежать по спине. Второй раз — в коридоре у кухни, куда заглянул якобы в поисках Изольды. Третий — у входной двери, где он стоял и смотрел на улицу, и когда я проходила мимо с охапкой дров, сказал что-то про то, что похолодало.