Книга Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны, страница 77 – Мария Мире

Азарель посмотрел на него слегка растерянно, а после взгляд бывшего мужа скользнул ко мне. Я видела, как его пальцы чуть крепче сжали ножку бокала. Одно движение. Он взял себя в руки раньше, чем я могла ожидать. Было очевидно, что такой исход ему совсем не по душе, но он был убежден, что действительно дал на это согласие минутой ранее.

— Разумеется, — сказал он наконец. Голос был ровным, спокойным. — Как и договорились.

Таша в своей бочке смотрела на него с такой откровенной ухмылкой, что мне захотелось накинуть на русалку полотенце, чтобы она нам все не испортила.

Утро пришло серым и тихим.

Я встала раньше всех — просто потому, что опять практически не спала. Лежала, смотрела в потолок и слушала, как таверна дышит вокруг: скрипят половицы под чьими-то осторожными шагами в коридоре, потрескивает фитиль в фонаре у лестницы, где-то далеко, за огородами, кричит петух. Привычные звуки. Я знала их все наизусть — каждый скрип, каждый запах, каждый угол этого места, которое стало моим домом.

Перстень дракона все также крепко охватывал палец и слегка вибрировал. Свечение исчезло как только я покинула общество бывшего мужа. Я гадала — испытывает ли Изольда ту боль постоянно?

Сегодня все должно было измениться.

Я встала, в утренних сумерках, не зажигая свеч, привела себя в порядок и спустилась на свою кухню. Разожгла печь, поставила воду. Некоторое время я стояла, смотрела на резвящегося среди дров саламандра и думала о том, что есть какое-то спокойствие в этом — в том, что печь горит, вода нагревается, тесто можно замесить прямо сейчас и к завтраку оно подойдет.

К тому моменту, как в зале начали появляться люди, у меня был готов завтрак. Хлеб, каша с маслом, холодное мясо со вчерашнего ужина, мед в глиняной плошке. Я накрывала столы и думала, что занятые руки — это лучшее лекарство от всего, для чего еще не придумали другого.

Азарель с Изольдой спустились последними.

Он был безупречен — как всегда, как будто привез с собой целый штат слуг и готовился к выходу в свет. Темный камзол с серебряными пуговицами застегнут до последней, волосы убраны без единого выбившегося локона, идеальная осанка. Он оглядел зал и остановил взгляд на мне ровно на столько, сколько требовала вежливость.

Изольда шла чуть позади. Бледнее, чем была вечером, но собранная. Правую руку она держала прижатой к животу. Перчатки были на месте.

Каэль уже сидел у окна с кружкой в руке и видом человека, у которого нет решительно никаких планов на утро, кроме как смотреть на улицу. Двое его людей расположились так, будто выбрали места случайно — один у дальней стены, другой около лестницы, обоих он успел представить мне.

— Приступим? — спросил Азарель, отмахнувшись от предложенного мною завтрака. Голос легкий, почти скучающий. Будто предстояло не окончательно расторжение брака, которого он сам так хотел.

Я сделала глубокий вдох и, сняв передник, вышла из-за стойки. Мы с Каэлем заранее обсудили, что проводить ритуал будем в снятой им комнате.

Я не знала, чего ждать от ритуала разрыва.

Прежняя Виолетта, чье тело я носила и чьи страхи иногда просыпались во мне среди ночи безо всякого предупреждения — она, наверное, знала. Она прожила в этом мире всю свою жизнь, слышала разговоры, может быть, даже была свидетелем однажды. Но мне эти знания не достались. Я стояла и просто смотрела.