Онлайн книга «Хайноре. Книга 1»
|
Так они и спали остаток ночи — спина к груди, грудь к спине. Чувствовала Нора, как под рубахой у северянина сердце бьется, слышала, как дышит он, мерно, но глубоко, всем нутром, как большой зверь, и думала — живой, человек, обычный, как все, не чудище какое-то, ведь. Как же он так, как же он так смог, с ножом на тятьку кинуться, Нэйку с руки аккурат на камни скинуть, мамку кулаком по темечку… Это же если бы Нора не задержалась с бельем у реки, если бы не глядела бестолково на свое отражение, если бы не плела косы, да не пела бы песни, так он бы и ее в горячке задушил… Может так бы оно лучше было… Надо же, бывает же, он ей ведь поначалу даже приглянулся, пусть и бессознательный… Статный, сильный, настоящий воин, с курчавой могучей грудью, крутым подбородком, плечами, что коромысла. Она же, дурочка, думала, как очнется он, так она ухаживать за ним будет, глазки строить, может и заладилось бы у них, и пускай, что северянин, не беда, авось не до войны ему станет опосля ранения, осядет у них… Словом, напридумывала себе, насочиняла, ну вот и лежишь с ним теперича как жена, что ж не рада-то? Дура дурацкая… Проснулась Нора от холода. Ушел. Никого рядом, только веревка к дереву привязана. Нора встала тихонько, подошла к дереву, озираясь, как воришка, посмотрела на узел. Ну и узел! Вот так узел! Распутай его теперь… Ну а вдруг получится?.. А если?.. Но куда ей бежать?.. А неважно, неважно! Северянин потому ее при себе держит, что дороги не знает, а она-то, Хайноре, дочь лесника, она-то знает… а бес этот рыжий, авось заплутает в чаще, авось сожрут его волки, а может сам с голоду и холоду подохнет… а она-то выберется, а она-то сможет… но куда идти? Куда, куда, куда?.. К тетке в Мельн? А примет? У нее там свое хозяйство, да и выводок детишек знатный… ничего, ничего, напрошусь во служанки ей, за еду, за кров, а там уж выживу как-нибудь, там уж придумаю что-нибудь… Прости меня тятька, прости мамка, прости Нэйка, я вернусь сюда, обязательно, я вас похороню, как подобает, вас сам мельнский приор отпевать будет, уж я-то позабочусь, я-то смогу… — Куда собралась? Нора взвизгнула, подскочила на месте, обернулась — стоит. Бес рыжий. В одной руке — связка хвороста, в другой — тройка заячьих тушек. Через плечо лук самодельный, поперек ремня — нож. Тот же, которым он тятьку вспорол, как зайчонка. Нора всхлипнула снова — то ли от досады, что сбежать не удалось, то ли от горя, то ли от страха. Попятилась за дерево, попискивая, как щенок, жалобно. А северянин скривился, будто ему в зуб дали, и тот разболелся. — Вот не начинай опять. А то по роже дам, чтоб опухла, и рот открыть не могла. Хочешь по роже? Нора помотала головой, но ее без того всем телом трясло, и северянин, вестимо, ничего не понял. — Ну? Хочешь? Не пойму. — Н-н-нет… — Хорошо. Тогда вылазь оттуда, иди огонь разведи. Умеешь огонь разводить? — У… у…у… Бес хохотнул, сверкнув щербиной в зубах. — Что ухаешь? Сова что ли? — У-умею… — Ну так не стой, иди помоги. Жрать хочешь? Зайчатина у нас сегодня. Снял лук, сел на пень и принялся первую тушку потрошить. Но видя, что Нора не торопится, снова глянул на нее с прищуром. — Ну? Так хочешь или нет? Не пойму. А ведь надо бы поесть… иначе, не поемши, далеко не убежишь… силы нужны… значит поесть надо… значит, огонь развести… значит есть с убивцем из одной тарелки, значит спать с ним в одной постели, значит идти с ним по одной дороге, пока не получится с нее свернуть… Значит, придется. |