Книга Хайноре. Книга 1, страница 6 – Рика Иволка

— День еще, наверное. Как получится…

Северянин тяжко вздохнул, натягивая рубашку. Вылил остатки грязной воды из котла, закинул его на плечо.

— Ладно, день, так день, пошли.

До озера добрались быстро, тропа хорошая, не заросшая, протоптанная, значит бывал здесь кто-то. Может, тятька еще хаживал, а, может, кто похуже… Нора северянину о том шепнула, он молча кивнул, но видно было — навострил уши.

Хайноре как увидела сквозь частокол леса поблескивающую гладь, так сразу у нее все зачесалось во всех местах. Сразу платье завоняло, сразу гадостно стало. Взмолилась она перед рыжим — ну давай, говорит, спустимся, ну быстренько, я только разок искупнусь, платье застираю, рубаху твою, вон, тоже не мешало бы в божий вид привести, а то выйдешь к людям, сразу повяжут. А впереди больше озер не будет, не выкупаешься, так чумазым и пойдешь!

Северянин отбрыкивался, порыкивал, ворчал что-то на своем языке, потом сдался все-таки, но с условием — сначала он берег проверит, потом уже всякие купания. Нора села на пенек и стала ждать. Улыбалась, как дурочка, думала о водичке. Купаться она любила, очень любила, хорошо это, когда искупнешься, сразу телу чисто и на душе легко. Хорошо даже когда водичка не теплая, а прохладная. Очень хорошо.

— Эй, — Нора вздрогнула — северянин поднимался к ней с берега. — Радуйся. Вроде никого здесь. Но чтоб недолго.

Хайноре подскочила, и радостная понеслась вниз. Бережок был травянистый, она башмаки скинула и зажмурилась оттого, какая ласковая здесь травушка и мягкая влажная земля, и пахло так сыро и пряно. Потянула за веревочку на шее, стала платье снимать, а потом вспомнила вдруг, сжалась вся, оглянулась взад. А там северянин стоит, плечом на дерево опершись, смотрит и ухмыляется.

— Давай-давай, девка, поживее.

Нора вздохнула, отвернулась спиной, вся напряженная, как струнка, быстро скинула платье, так же быстро подбежала к краюшку берега и сразу же нырнула в черную гладь.

Ух! Хорошая водичка, мурашками по телу, ласковая и колючая, жгучая, как крапива, но свежая. Хайноре вынырнула, пофыркала, голова сразу тяжелая стала от мокрых волос, она опустила ее в воду, и понежилась еще немного, а потом подплыла ближе к берегу, нашла носком дно, сорвала травы клок и принялась тело растирать. Северянина на том же месте не оказалось, потом Нора увидела его чуть поодаль — тоже решил поплескаться. Окунался с головой, потом выныривал, раскидывая волосами брызги, как конь гривой, пофыркивал, грудь свою курчавую натирал ручищами. Нора вскрикнула на него, мол, дурак, повязку намочишь, потом опять менять! Но рыжий только отмахнулся. Видно думает, что бессмертный, вот остолоп…

Когда закончила с собой, снова огляделась — северянина опять след простыл. Видно, по нужде ушел или еще куда. Тогда она тихонько вылезла на берег, взяла свое тряпье и принялась застирывать, торопливо, пока рыжий не вернулся. Уж очень не хотелось ей голым задом пред ним сверкать.

А потом как закричит!

Кто-то хвать ее сзади поперек туловища, хвать за рот, и шипит на ухо:

— Ну тихо-тихо, что разоралась? Всех утопцев сейчас перебудишь, дура. Свои это.

— Тебе чего?.. — пропищала Нора, — Ты зачем меня хватаешь, зачем пугаешь?..

— Не боись, не боись, — почти ласково прошептал рыжий, — я быстренько.