Онлайн книга «Хайноре. Книга 1»
|
— Что?.. Чего?.. — Под мужиком бывала? Нора замерла на секундочку, чувствуя, как волосы на всем теле дыбом встают, а потом как завизжала не своим голосом, точно русалка в сетях, как забрыкалась! — А ну угомонилась, сука бешеная! — зло прорычал рыжий, больно хватая ее за волосы. — Больно же сделаю, сама виновата будешь. Не дергайся сказано! Нора заревела, заумоляла его — не надо, ну не надо, не хочу я, ну не трогай, пожалуйста… Северянин схватил ее за лицо, тряхнул разок. — Я тебя спросил — трахал тебя кто? Хайноре глотала слезы, бессильно била северянина по волосатым ручищам, но те и не думали разжиматься, обвили кольцом — насмерть, накрепко. Смотрит Нора сквозь слезы на эти руки, смотрит и вспоминает кузнецова сына — ладного, высокого, безбородого, красавца, одним словом. Они с Норой в один год родились, хорошо с ним было, жарко, как в кузне, солома колкая, но руки крепкие, сильные, а ласкать умели… — Ну?! — Б… б… б… — Говори по-человечески, уж не скотоложец я тебе! — Бы…ла… — задыхаясь от слез проговорила лесничья дочь. — Ну вот и хорошо… Тут рука его полезла ей промеж ног, и Нора снова всхлипнула, сжалась… — Тихо, я сказал. — Ну не надо, не хочу я, ну пожалуйста… — Не вынуждай, дура. Либо по-хорошему, либо по-моему. Хайноре судорожно ослабила ноги, бессильно обмякла в руках северянина. Он пальцы послюнявил и сунул ей в промежность, погладил щекотно и приятно, и Нору от того вдруг замутило еще больше: и мерзко было и сладко, что кто-то ее ласкает там, а ведь не просто кто-то, не знакомый парень какой, не старый друг, не любимый, не муж, а убивец, скотина, мерзавец поганый! он этими вот руками ее родню убил, растерзал, ее бил, не щадя… а теперь эти руки снуют у ней в самом сокровенном, и по телу молнии идут, рассыпаются искорками от костра под кожей, и сладость расходится по жилам, как вода от камушка, кольцами. Мерзко, мерзко, как же мерзко! от него мерзко, от себя мерзко, и сладко так, сладко, сладко… И слышит Нора, что уже не плачет, не всхлипывает, а стонет, бесстыдно, будто бы сука в случке — скулит и просит. — Вот и славненько, — довольно шепнул рыжий, смачно в шею ее чмокнул, бородой щекоча. А потом зашуршал чем-то сзади, и почувствовала Хайноре, дочь лесника, как что-то жаркое и твердое ей в зад тычется, а потом как хвать ее рыжий за бедра, как стянул вниз, так что лицом над водой озерной оказалась и глядела на себя в отражении. Как навалился на нее сверху, подмял под себя, и раз! Вскрикнула Нора, сжалась вся, сморщилась. — Ой, ой, ой… — заплакала снова. — Ну, ну, не наговаривай, нормально пошло, ладная ты девка. Узкая только, тесно в тебе, но это не беда… Смотрит Нора в отражении, как трудится на ней северянин с лицом грозным и яростным, порыкивает, да все сильнее и сильнее, быстрее и жарче, и больно ей и сладко, и голову оттого сильнее кружит, а слезы все текут и текут, капают в воду, смазывая ее изможденное лицо в озерном зеркале. — Ну ничего, потерпи, девка, потерпи, — утешал ее рычащим шепотом северянин. — Надо мужику, понимаешь? Нужда у нас такая, потерпи, не помрешь. Скоро уже, скоро… …Нора сидела на берегу и застирывала рубаху северянина, растирая ее мыльным корнем. Кровь иначе сходить не хотела, и следы от ягод тоже. Платье сохло рядом, растянутое на ветках, как пугало. Солнце вышло и жгло обветренную голую кожу, но Нора словно совсем того не замечала. |