Книга Книга Паучихи, страница 94 – Рика Иволка

Бросив плошку с недоеденной кашей у огня, Мэл ушла к козам. За неделю в оазисе Сатира она успела привыкнуть к этим вонючим белым созданиям и даже в чем-то привязаться. Козы молчаливы, если не встревожены и не ссорятся между собой. Они бывают ласковы, если прикормить яблоком из волшебного сада Бога-Оленя. Навес из шкур над их загоном защищал от солнца, поэтому Малврае могла прикасаться к ним без перчаток. Так она поняла, что у них прохладные мягкие носы и гладкая, почти шелковая шерсть. Им не нужно слов, достаточно погладить, чтобы заполучить расположение. Только черный козел по-прежнему смотрел на Мэл с недоверием.

Они и сейчас недобро переглядывались, сидя по разным концам загона. Малврае ухмыльнулась ему зловеще, по-волчьи оскалившись. Наверное, он и видел в ней волка или лису, зашедшую на его землю. Что ж, пускай держится на расстоянии. Будь прокляты козлы и прочие животные, особенно пернатые.

К загону подошел Сатир, седой скалой возвышаясь над спинами коз.

— Не смотри так на него, малявка. У него гон^[13] уже закончился.

Гон? При чем тут… Ах ты, старый мерзкий мутант!

Мэл огляделась в поисках того, что можно было бы запустить в друида, но глазу попадалось только козье дерьмо, поэтому она передумала.

— Тебе еще повезло, девочка. Будь у него гон, забодал бы уже давно. Он у меня лощеный, – хвастался Сатир, поглаживая черного собрата большой рукой. – Всего пяток козочек на него одного. В деревнях на самца в сезон приходится по дюжине-другой девок. Что смотришь? Да, не в удовольствие это. Работа, как у крестьянина в поле. Насмотришься на то, как трудится бедолага, и самому в евнухи уйти охота.

Малврае смотрела на старика с выражением полного непонимания. Ему поговорить не с кем или что?

— И к чему мне это знать?

— К тому, что для зверей, за малым исключением, плотская любовь – это труд, долг, наложенный природой. Здесь не учитывают предпочтения, не спрашивают разрешения, не дают права выбора. Таков их мир. Так скажи мне, девочка, ты – зверь?

Теперь Малврае смотрела на старика, жалея, что не так хороша в магии, как матушка или Хестин, и не умеет причинять взглядом боль в самых неожиданных местах.

— Ты пытаешься оскорбить меня?

Тяжелая голова козлорога качнулась из стороны в сторону.

— Нет, дура, – процедил старик. – Я хочу сказать, что, если тебе кто-то нравится, сделай для него что-нибудь приятное и только потом суй руку в штаны. Возможно, что-то и получится.

Сатир ушел, а Мэл так и сидела среди коз, глупо хлопая глазами.

Все время до полудня прошло в угрюмой тишине и монотонной ежедневной работе. Как бы ни старался Ящерка развлечь Мэл акробатическими этюдами, как ни пытался заставить Алактира побегать с ним по поляне, над оазисом Бога-Оленя будто висела невидимая туча уныния.

Однако в обозначенный час дэв молча переглянулся с Малврае, отложил топор и ушел в шатер. Сам, надо же. Почему-то долгожданное послушание Алактира сейчас не радовало. Почему? Прислушайся к себе, говорила жрица – давно, словно бы в другом мире. Может быть, ей, напротив, нравилась дерзость дэва?

Мэл быстро зашагала к шатру, словно бы скорость могла придать ей решимости, а Ящерка, стрекоча, увязался следом.

— А ну стой-ка. Там тебе не игры. – Сатир поймал парня за шкирку, а потом кивнул Малврае: – Иди, я его займу. Будь поласковей, колючка.