Книга Книга Паучихи, страница 78 – Рика Иволка

— Ты как? – зачем-то спросил ее мягко, будто ответит. – Не умирай, хорошо? Тут парень один по тебе с ума сходит. И я тоже пожить еще хочу.

Кажется, у Малврае дрогнули веки, только и всего.

Алак снял рубашку и повязал ее на поясе. Потом осторожно просунул под маленькое тело ладони и поднял как пушинку. В общем-то, можно было уже и Ящерку на плечо закинуть – такая его госпожа была легкая. Хотя лучше, конечно, не рисковать. Если он бы и выдержал на себе двоих, то давно не тренированные крылья троих – едва ли.

— Не волнуйся, я справлюсь, – успокоил он суетящегося Ящерку. – Только не болтай мне под… крыло. Ладно?

Мальчик кивнул и отошел от края, нервно пересчитывая чешуйчатыми пальцами собственные костяшки.

Алак перехватил Мэл поудобнее, размял шею, расправил плечи… Искры забегали по спине, как от прикосновения быстрых девичьих ноготков, а потом меж лопатками стало жарко, будто прижгли клеймом, и два больших крыла выскользнули из божественного плана в мир земной, давая спине чувство тяжести. Приятная тяжесть благословения.

— Ну, полетаем, принцесса?

Он разбежался и прыгнул в пропасть, ловя крыльями воздух. Взмах, еще, и вот они парят над смертью, как герои асгеантских легенд! Ящерка радостно (или тревожно?) стрекотал с того берега. Пентакль Пастыря жег теплом отеческого взора спину Алактира, ветер, покорный воле избранника бога, ластился к крылу, подгоняя вперед, и молодой герой-дэв устремился к расщелине.

И вдруг чья-то холодная рука коснулась его щеки.

— М-м? – Алак удивленно посмотрел на свою ношу и удивился еще больше. Глаза! Она открыла глаза! Сонная, белки в красной паутинке, но смотрит осмысленно.

— Красивая птичка… – прошептала Малврае, едва шевеля темными сухими губами.

— Ха! Это комплимент? Или издевка? Если первое, то с тобой все совсем плохо, госпожа. – И почему его вечно тянет пошутить в самый неподходящий момент? Кади его испортила.

Малврае посмотрела на него так серьезно, словно решала судьбу мира, и сжала слабыми пальцами его подбородок.

— Ты – моя птичка, – строго сказала.

Вот как? Даже подумать нельзя о другой девице.

Алак улыбнулся ей, приземляясь в расщелину, на самый пологий камень, присыпанный сухой травой. Он запоздало подумал, откуда бы здесь взяться траве, и вдруг что-то щелкнуло под ногой, а потом он взвыл от боли в голени и рухнул на колено. Малврае вылетела из его рук, как куль с картошкой, скатилась ниже и остановилась, раскинув руки на камнях. Глаза закрыты, движения нет. Но он еще жив, значит, и она жива.

— Пастырь-отец!.. – взвыл Алак, осторожно щупая ногу и страшась опускать на нее взгляд.

Холодные металлические дуги, без зубцов. И кости, кажется, не пробиты… Волчий капкан. Вот для чего тут трава раскидана.

— Знал я! Знал! – доносился откуда-то впереди знакомый гневный голос, ударяясь о стены расщелины. – Вернешься, пернатая погань!

— Сатир! – взвыл Алак, пытаясь дотянуться до Малврае, но она была слишком далеко. – Не делай… не делай то, что собираешься! Я пришел… с миром… мне нужна твоя помощь… Прошу тебя. Ради… ради твоей дочери, ради Кади!

Громовой рык пронесся по расщелине, а следом за ним стук тяжелых копыт, сотрясший камни. Высокий и худой, как старое сухое древо, Сатир выбежал на плато, высекая искру из-под копыт, и остановился аккурат над бездыханным телом девы Алеанундер. Алактир почувствовал, как капля пота стекла по его виску от мысли о том, что этот здоровенный козлорогий старик сослепу мог и не заметить ее, раздавить яростью, с которой он бежал к нему, к тому, кто…