Книга Книга Паучихи, страница 56 – Рика Иволка

— Кто же? Плащ?!

Розовые глаза вдруг потухли, будто она опустила веки.

— Да…

Алак издал звук, похожий на хриплый смешок, а потом скинул с себя проклятую тряпку, как липкую паучью сеть.

— Ересь!

— Ты тронул меня во сне! – снова вспыхнули розовые камушки. – Я… не ожидала… И плащ… магия… не знаю, как это…

— Не важно, – буркнул он, вылезая из пещеры. Отряхиваясь от комьев сухой земли, сказал: – Уже достаточно темно, пора выдвигаться.

Они быстро собрались. Алак закопал остатки костра в пещере, расчистил полянку еловой метелкой, закидал листьями так, словно никого здесь не было. Сухо. Хорошо бы тут прошелся ливень, но ночью дождя так и не случилось. Небо умеет обманывать.

Теми сумерками они прошли мимо приграничной заставы, удачно миновав сонные патрули, а значит, до Велшира оставались всего сутки пути – или двое, если они продолжат идти только по темноте. В Велшире можно было поживиться новостями, пищей, оружием и прочим необходимым – несколько лет назад, когда он был в этом городе последний раз, к божественным и иным народам здесь относились терпимо. Не только к таким, как он, но и к таким, как Кади. Ведь если его родители денно и нощно молились Пастырю, чтобы тот благословил их второго сына, то Кади и ее отец родились такими сами по себе, по воле природы. Таких, как Кади, в Священных землях считали мутантами, отродьем еретиков, поклоняющихся низшим богам. А таких, как Алактир, – истинно божественными. Раньше он, как и все, считал это справедливым. Так было до паломничества, а в паломничество он ушел в шестнадцать, и с тех пор прошло не меньше восьми лет. В Велшире многое могло измениться с тех пор.

— Выходит, плащ тебя слушается? – осторожно спросил Алак, пока они шли по окраине леса.

В этой глуши водились разве что дикие звери, но скоро им случится выйти на тракт, и уж там-то хищников станет поболе – с кинжалами, арбалетами, веревками и голодом, способным посоперничать силой разве что с их же жаждой наживы. Глаза Алака уже почти привыкли к полутьме еще за время пребывания в Юдоли, потому и сейчас он почти не испытывал неудобств от необходимости идти ночью, но вскоре им придется что-то с этим делать – днем на трактах куда безопаснее.

Малврае встрепенулась, черные перья воротника задрожали. Испуганный воробушек. Вот же удача, подумал он, что эта гордячка сейчас не видит себя со стороны.

— Выходит…

— Хм. Интересно, что еще он может.

Альвийка промолчала. Молча они миновали лес, потом долго пересекали огромные поля ячменя – еще совсем молодого и свежего, недавно высаженного. Алактир сглотнул, вспоминая – в Велшире из него варили отменное пиво.

Когда прямо перед ними из-за холмов начал проклевываться рассвет, Алак привычно замотал головой в поисках очередной норы на ночлег. Потемнее, чтобы госпожа не ворчала, да лучше поближе к месту, где можно было поохотиться, чтобы госпожа не долго сидела голодной. Он поболтал бурдюком – хорошо бы набрать еще воды.

— Вон там, – вдруг сказала альвийка, указывая на полуразвалившийся амбар на окраине поля – чуть дальше от него начинались свежие постройки, а чуть дальше от них курился дымок – деревня при поле просыпается засветло. – Оно… не похоже на жилое.

Издали казалось, что кто-то взял и откусил кусок от амбара лет эдак сто назад, да так и не доел. Все равно опасно, люди слишком близко, могут обнаружить их.