Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 54 – Ира Орлова

Он кивает. Медленно, будто учится этому жесту заново. Снимает перепачканный пиджак, бросает на спинку стула, проводит ладонью по волосам.

— Я сегодня же заберу вещи, — говорит спокойно. — И… я всё равно буду рядом. Если что-то понадобится…

— Не понадобится, — бросаю резко. — Хватит с тебя долгов. Мне ничего от тебя не нужно. Не вешай себе на шею еще одну удавку в виде очередной бывшей. Тащи дальше на себе Настю. Я со всем справлюсь сама. Без тебя.

Тимур стоит ещё секунду, словно проверяет, не дрогнет ли что-то во мне. Я не двигаюсь. Он отступает от столешницы, забирает телефон, ключи от машины. И уходит…

— 31 —

…я моргаю и возвращаюсь из той кухни. Света сидит нога на ногу, дымит в окно, щурится, и я вижу, как отблеск кухонной люстры танцует в её глазах.

— Ты где была? — её голос звучит мягче, чем обычно, словно она заранее знает ответ.

— В прошлом, — хмыкаю в ответ. — В том самом дне, когда мои розовые очки дали трещину. Знаешь, не разбились вдребезги, а так, тихонько треснули. И я увидела мир через эту паутину.

Света не говорит ни слова, просто подаёт мне кружку. Тепло обжигает ладони, и я вдыхаю аромат чайных листьев и лимона.

— Ага. Ну и как там? — спрашивает она.

В интонации нет ни капли иронии, только искреннее любопытство.

— Ничего нового, — делаю глоток, чай обжигает язык. — И да, я знаю, что ты сейчас скажешь: «не мучай себя». Но я всё равно возвращаюсь туда. Потому что мне нужно было понять. Не принять, а именно понять. Уложить всё это в голове, разложить по полочкам, чтобы наконец-то перестать спотыкаться о прошлое.

Света кивает. Мол, продолжай.

— Я долго пыталась уместить в своей голове это его гипертрофированное чувство долга, в рамки хоть какой-то логики, — качаю головой, глядя на пар, который медленно поднимается из чашки. — Хорошо. Они с Настей выросли вместе, небольшое пространство, небольшой выбор пары, родители опять же дружат, он прикипел к ней, чувствовал ответственность. А потом еще ее отец так вовремя слово с него взял, по мне совершенно бессовестный человек. Понимал же, как этот груз будет давить, взял и взвалил свою дочурку на постороннего человека. Ему-то уже потом всё равно, а живые должны изводить себя и тащить этот чемодан без ручки. Другой бы на месте Тимура плюнул бы и после похорон благополучно забыл бы про данное слово, но не Тимур… Так воспитан. В этом его плюс, но и это же его огромный минус.

Ставлю кружку на стол.

— Так забавно, — мой голос становится тише. — Мы когда мечтаем о мужчине, часто представляем его с определёнными качествами, совершенно не задумываясь, что наши же желания могут обернуться против нас. Например, я хочу, чтобы он был щедрым. И он щедр, но… Не только со мной, но и со всеми вокруг. Поначалу нас это не напрягает, даже радует, то, как он балует, ни в чём не отказывает. А после… Ты осознаёшь, что он щедр и со своими родителями, и с коллегами, и с друзьями, и вот уже его достоинство начинает тебя раздражать. Ты ведь хотела, чтобы он был щедр только с тобой. Чтобы эта его щедрость была проявлением особенного отношения именно к тебе, а не просто чертой характера.

— Ага, или отзывчивый, — невесело усмехается подруга. — Когда он бежит чинить не только твою машину, но и всем вокруг вечно старается помочь и угодить. Сперва в этом есть свой флёр, когда ты с гордостью рассказываешь подругам, какой у тебя золотой муж. А после до зубного скрежета бесит, что все в выходных с семьями дома, а он, условно, Вася, в гараже у своего друга реанимирует его ласточку. «Ну, он же попросил. Неудобно было отказать». И ты вдруг понимаешь, что его отзывчивость, это не проявление любви к ближнему, а болезненная, вымученная неспособность сказать «нет». И в этот момент его «золотые руки» начинают тебя просто бесить.