Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 53 – Ира Орлова

— Великолепно, — качаю в неверии головой, это же просто идиотизм какой-то. — Ты решил за всех? «Одна попытка» — как будто речь о лотерейном билете, а не о жизни. А с женой ты не пробовал посоветоваться или я в качестве фикуса здесь?!

— Я понимаю, что было неправильно принимать такое решение одному, — глухо отзывается Тимур. — Мы с Настей с детства вместе. Но она мне уже как сестра стала за эти годы. Понимаешь? Бестолковая, несуразная и пропадет одна. Я отцу ее обещал, слово дал, что буду рядом. Не мог я от нее просто отмахнуться. Да и ты бы не поняла этого. Это было всё до тебя. И я не хотел тащить тебя в это болото.

— До меня? — я усмехаюсь так, что горло сводит от горечи. — А сейчас, выходит, после меня. Очень удобно жить между «до» и «после», не замечая «во время». Со мной ты не посчитал нужным говорить?

Он опускает руки, отступает на полшага, будто даёт воздуху пройти между нами.

— Я должен был. Виноват только я. Без оправданий.

— Должен был, — повторяю, словно пробую слово на вкус. — Но не посчитал нужным… Слушай, «Тимочка», может, ты и мне поможешь? У тебя же много материала, поделишься? «Я не буду беспокоить, обещаю». Это же возможность сделать доброе дело. Помочь многим. Очередь выстроится. Полгорода можно осеменить твоими детьми. Чем не благородная миссия?

Он морщится, подбородок дёргается.

— Хватит, Лиса.

— Нет, Тимур. Не хватит. Ты забрал у меня право выбора. Умный, взрослый, всё взвесил — и решил. За меня. За нас. А теперь стоишь здесь и просишь «понять». Что понимать? Что ты успокоил свою совесть чужими жизнями?

— Я не успокаивал совесть, — глухо отвечает он. — Я закрывал долг. Старый. И да, я поступил так, как умею: быстро, один, без обсуждений. Это было неверно по отношению к тебе. Я понимаю это сейчас. Прости.

— Поздно, — прикрываю глаза, подступающие слезы жгут веки. — Слишком поздно.

Тимур смотрит на меня, ощущаю этот взгляд на себе физически. Внутри все горит от обиды, от несправедливости. Хочется кричать, бить посуду, заставить время повернуться вспять, влететь в ту клинику и встряхнуть его, накричать, объяснить, что так не делается, что это уничтожит нас, что мне будет больно…

— Я не изменял тебе, — тихо произносит он. — Ни разу. И это было не в тот момент, когда… Мы потеряли нашего малыша уже после этого. Я ничего не знал про Настину беременность. Ни слова. Я был… — Тимур сжимает кулак, — был уверен, что там пусто. Что всё давно кончилось. Это не оправдание. Это факт.

— Вот тебе мой факт, — умехаюсь зло, распахивая глаза, игнорируя слезы, которые катятся по моим щекам. — Когда в моей жизни появляется человек, который считает нормальным решать что-то без меня и за моей спиной — я с ним не живу. Даже если он очень любит говорить слова «долг» и «ответственность».

— Что ты хочешь, чтобы я сделал сейчас? — спрашивает он после короткой паузы. — Скажи.

— Вышел, — меня начинает трясти от подкатывающей истерики. — Навсегда. Потому что я ненавижу тебя. Видеть не могу. Меня тошнит от одного твоего вида. Ребенка я твоего не приму, как и задрипанную Настю. Проваливайте своим веселым семейством. Может стругать детей напрво и налево, прикрывать мертвыми дятьками, тетками, бабушками и так далее. Я никогда не прощу тебя. То что ты разрушил самую лучшую семью, убил идеального мужчину и лишил меня наших с ним детей.