Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 41 – Ира Орлова

— Не бросай её, Тимур. Слышишь? Мою девочку. Она без тебя пропадет…

— Не брошу.

И это «не брошу» упало внутрь камнем. Очень весомые и тяжелые слова, особенно учитывая тот факт, что это была последняя просьба человека, который тебя принял как сына.

После похорон Настю будто подменили. Тишина в квартире стала вязкой, как сироп, а потом быстро превратилась в театральный полумрак. Свечи, благовония. Траур перетёк в мистику.

Вчера она говорила о врачах и анализах, сегодня уже о «знаках», «снах» и «сглазах». Я скрипел зубами, но не спорил. Мужчинам проще иметь дело с конкретикой: диагноз, план, счёт. А тут какой-то мистический туман. Но если ей полегчает, пусть будет туман. Так я себе это объяснял.

Тогда-то и появилась Севара. Экстрасенс. Платок, чётки, густые духи, от которых першило в горле. Голос поставленный, театральный. С первого взгляда я считал её шарлатанкой. Слишком уж уверенно она «видела» то, что хочет слышать клиент.

Но я не выгонял её. Насте нужна была хоть какая-то опора. Пусть кривая. Пусть дорогая. Но я искренне надеялся, что ей это поможет справиться с горем.

— На вас порча, — мрачным голосом говорила Севара. — Пути закрыты. Надо чистить, много чистить.

Настя слушала её, открыв рот…

Деньги уходили пачками в «очищения», «поездки к источнику», «свечи из Иерусалима» (а точнее из подземного перехода, уверен). Раз в неделю появлялись новые «ритуалы»: соль по углам, вода под кроватью, иглы в лимоне. Единственная польза от Севары случилась внезапно:

— Вам надо разводиться, — сказала она Насте так, будто читала расписание поездов.

Настя кивнула, как на построении. Пришла ко мне, села на край дивана, пальцы переплела до белых костяшек:

— Тимочка, нам надо развестись.

И я впервые за много лет не стал героически спорить. В груди щёлкнул замок, и я понял страшную для приличного человека вещь: мне стало легче. Стыдно — да. Но честно. Потому что думал об этом давно, но сам бы не начал: слово тестю, слово отцу, «так надо». Она сняла камень чужими руками.

Развелись мы с ней тихо. Без тарелок и «да чтоб ты». ЗАГС, две подписи, конверт с документами. Я оставил ей всё, что мог: квартиру, машину и депозит «на чёрный день». Ушёл в работу и впервые вздохнул свободно и полной грудью.

— 25 —

Холостым я долго не ходил. Не потому что спешил, а потому что жизнь сама проложила нужный маршрут. Будто кто-то сверху заранее разметил мне дорогу к одной конкретной точке.

Гордей выкроил себе «увольнительную», позвонил:

— Пойдём мозги проветрим.

— Пойдём, — ответил я потирая переносицу. Неделя выдалась тяжелой и вечер пятницу провести на воздухе было бы идеальным завершением недели.

Мы отправились с ним на набережную. Вечер был тёплый. Ветер с реки нес влажное тепло, фонари размазывали на воде длинные жёлтые дорожки. Пахло шашлыком, кукурузой и сахарной ватой из ларьков.

Говорили не о чем. Перебрасывались короткими фразами и просто наслаждались покоем и умиротворением. Нам с другом даже молчать было вместе комфортно.

И тут из соседнего кафе вдруг громко заиграла музыка, и какая-то девушка запела. Её голос просто зацепил меня. Немного простуженная хрипотца в верхнем регистре, мягкая и теплая середина. Эта нота как будто застряла у меня в голове, пульсируя, как внезапно всплывшее воспоминание.