Книга Офицер строгого режима, страница 2 – Ольга Тимофеева

— Ваш сын был задержан при порче краской фасада ледового дворца.

Протягивает мне фотографии.

На Дениса кошусь взглядом, не поворачивая головы.

Подзатыльник бы ему сейчас.

Семнадцать лет. Ума вагон, гонору ещё больше.

Но как вляпается - хоть стой, хоть падай.

Когда взрослеть собирается?... Я же все делала правильно, любовь, разговоры, а он все равно по наклонной.

Скоро восемнадцать будет, отвечать за все придется самому.

— …Это квалифицируется как вандализм, - смотрит в глаза.

— Вы так говорите, будто он убил кого-то. Давайте без пафоса.

Денис рядом дергается, усмехаясь.

Я на него опять взглядом, чтобы молчал.

Смешно ему. Мама же договорится. А сам?

— Пафос тут ни при чем. Оформим протокол. Потом комиссия по делам несовершеннолетних. И дальше сведения по месту учебы.

У меня внутри холодеет.

— Может, мы договоримся? - в глаза.

Он чуть склоняет голову. Одна его бровь ползет вверх.

Какое-то лицо у это полковника знакомое. Как будто видела его где-то.

Может, в больнице у меня был? Нет, я бы такую фамилию запомнила.

А может, он меня узнал?

— Денис, выйди, подожди в коридоре, - киваю сыну.

Взрослые поговорят.

Сын оставляет нас одних.

— Я готова возместить ущерб. Давайте решим это сейчас и без… - пальцем указываю на документ, - официальной истории.

— Вы сейчас предлагаете мне закрыть глаза?

— Он ещё мальчишка. Да, дурак, да, виноват. Вы посмотрите, у него же это первый раз.

— Ну-ну. Учитывая, кто мне звонил по вашему вопросу, я догадываюсь, что чисто у него не само собой.

Чего?!

— Да-да, чисто не потому, что не попадался. А потому что вытаскивали.

— Нет, это правда первый раз.

— Давайте честно. Баллончик с краской в рюкзаке - это уже не случайность. Это выбор.

— Это его хобби, он самовыражался.

— Так он у вас на пленэре был? А стена здания мольберт?

— Я же сказала, мы сделаем там ремонт, я все улажу.

— И закрепите в его голове простую схему: накосячил - мама все решит.

— Я защищаю своего ребенка!

— Вы его прикрываете. Сегодня - граффити. Завтра - драка. Потом наркотики.

— Вы его не знаете.

— Зато я знаю других. И таких мам - тоже. Работал в отделе по делам несовершеннолетних. Один творит, другая прикрывает.

— Мой мог. Я не отрицаю, - опускаю глаза. Снова табличка. Муромов Илья Романович. Только уже на столе.

Дубликат для тех, кто забыл его имя, когда вошел сюда?!

— Илья Романович, - давайте по-человечески, - сбрасываю тон. - Без этих… принципов. Послушайте, я готова заплатить штраф. Либо… по-другому как-то искупить его вину. Но чтобы это не пошло дальше.

— По-другому, это как? - откидывается на спинку стула, смотрит прямо.

— Заплатить могу.

— Вы мне взятку предлагаете?

— Нет. Компенсацию.

— А мне за что? Лично мне вы ничего не сделали. Вы не спасаете его. Вы снимаете с него ответственность. Он уже понял: натворил - мамочка решила проблему.

— Слушайте, давайте вы не будете меня учить, а? Как жить, я сама решу.

— Вас учить поздно. А его пока не поздно остановить. Будь я на вашем месте…

— Вы не были и никогда не будете на моем месте. Вряд ли вы воспитывали один ребенка, чтобы все понимать.

Он подается вперед.

— А если вы ошибаетесь? А вдруг воспитывал?

— Тогда бы вы меня сейчас поняли.

— Хотите вырастить мужчину? Перестаньте вытирать за ним последствия. И пока вы за него просите, мужчиной он не станет.