Книга Офицер строгого режима, страница 8 – Ольга Тимофеева

— Да плевать мне на этот дворец. Пусть наказывают.

— А мне не плевать. Тебе конечно все равно. Давай я тебе обрисую картину дальше. Бумага пойдет в универ. Тебя и отчислить могут. Ты чем потом будешь заниматься? А? А если ко мне пойдет на работу бумага....

— Тебя не уволят.

— А если? Мы на что жить будем? Кто тебя содержать будет?

— На работу пойду.

— Дворником?

— Блоггером.

— Сейчас тебе восемнадцать исполнится и тебя в армию заберут. Сам знаешь куда, блоггер.

— Выход есть из любой жопы.

— Только умные люди туда не лезут. И не создают проблем другим. Дома сидишь. И никуда не уходишь.

— Слушай, ну я не маленький.

— Взрослые мужчины решают сами свои проблемы. Пока не можешь решить проблему, а просто скидываешь все на “пусть наказывают, мне все равно”, ты не взрослый самостоятельный мужчина. Значит, сидишь дома. Уйдешь, лишу тебя на месяц карманных денег.

Обуваюсь, закалываю Чайке челку над глазами коричневой заколкой, надеваю в тон коричневую безрукавку и идем гулять.

Чайка семенит рядом. Обнюхивает каждый кустик. Из собачьей безрукавки торчит белая, со стильной стрижкой, голова.

Девочку мне Бог не подарил. После Дениса был выкидыш, потом долго восстанавливалась, а потом уже… было не до этого.

Поэтому всю свою невыласканную материнскую нежность обрушила сначала на кота. Но он ласки столько не пережил. Потом взяла собачку. Она оказалась более терпеливой.

Теперь каждая прогулка минимум как на конкурс “Мисс микро-собака района”.

Выхожу со двора, обхожу дом и иду в сторону лесополосы, где обычно гуляем, когда есть время.

Чайка семенит рядом на натянутом как струна поводке. Я сама уже на этой струне.

Дернул же черт начальнику полиции предложить сделку. Вот так скажешь на эмоциях, потом думаешь, зачем сказала? Может, лучше надо было молчать и по другим каналам искать подход к Ледовому центру.

— Чаюшка, - подзываю к себе, - иди сюда, моя девочка, - присаживаюсь и отщелкиваю поводок. - Беги.

Чайка делает вид, что секунду сомневается, приличная ли она собака… И срывается вперед.

Белое пятно несется по дорожке, как будто ее выпустили из плена.

Иду следом.

За спиной бежит кто-то, приближаясь. Жмусь к краю тропинки, чтобы не мешать.

— Побежали, Василиса, - за спиной знакомый голос. - А то там Черномор, ещё похитит вас.

Я на автомате оборачиваюсь.

Муромов догоняет.

За нами метрах в стах Иваныч. Бородатый, здоровенный мужик в камуфляжной куртке. И собака у него такая же маленький медведь на поводке. Кавказец. Лохматый, тяжелый, с таким выражением морды, будто он сейчас будет решать, кто здесь лишний.

— Это Александр Иванович и Барс, несмотря на страшный вид, очень добрый пес.

— Граф рядом, - кивает собаке и разворачивается, спиной вперед. - А вы всех тут собак знаете?

— Я жену Александра Ивановича восстанавливала после аварии.

— Повязано у вас тут все, - трусцой спиной вперед бежит передо мной.

— Давайте, Василиса, пробежимся до леса. Амуниция у вас подходящая. А то работа у нас сидячая.

— Чайка, - зову собаку и ускоряюсь за Муромовым.

Граф тут же подстраивается под его шаг, чуть ускоряясь, и скользит как тень.

Чайка срывается с места и за мной. Добегая, тормозит и замечает Графа. И решает, что это идеальный момент для истерики так, будто Граф только что лично разрушил ее жизнь, бросил, вернулся спустя пять лет и не хочет признавать детей.