Книга Уха с расстегаями: Рыбные блюда из своего улова. Секреты удачной рыбалки, страница 29 – Олег Шаповалов

Деревенские мальчишки удят уклею все лето: каникулы, и можно удрать на речку с банкой, полной червей, и ореховым прутом вместо удилища. Городские рыболовы, как только сойдет по весне лед, спешат на набережные. Будто грачи, облепив парапеты, выхватывают в азарте из еще мутных вод серебряных рыбешек. Сельва подвалила! Будет угощенье и коту Ваське и… на уху останется. Впрочем, главное гастрономическое предназначение жирной, неплохой на вкус уклеи — не кастрюля. Она — идеальный продукт для засолки и вяления. Кто знает толк в пивных делах, тот кое-что понимает и в уклее, особенно икряной.

Ловят сельву и из-подо льда. Запомнилась мне одна рыбалка в конце марта, когда уже бежали ручьи, вода помутнела, но на Матырском водохранилище лед держался мощным, незыблемым панцирем. Местами он был весь издырявлен, как перфолента: пробуренные лунки уже не замерзали. Вот в них-то и ловилась уклейка. Да какая! Снасть требовалась немудреная: к леске-паутинке зимней удочки привязывалась мормышка, выше, в 10 и 30 см от нее, на коротких поводках — крючки. Два-три покачивания сторожком, и тут же следовала поклевка. Самая отборная, матерая сельва зарилась на мормышку, даже пустую, без мотыля, а на крючки цеплялась помельче.

Стая гуляла подо льдом, а за ней от лунки к лунке перебегали рыболовы, стремясь занять лучшую. Забавно было наблюдать, как толпа в четыреста человек перемещалась по льду, гоняясь за «мойвой». Куда плывет пугливая уклейка — одной ей ведомо, у нее свои замысловатые маршруты. Более трехсот селявок — таков итог той рыбалки. Как не отнялась рука, державшая удильник, до сих пор не пойму.

Не кривитесь пренебрежительно, когда попадется на ваш крючок уклейка: «Вот же прицепилась сельва, мелочь пузатая!». Поднимите лучше шляпу и скажите вежливо: «Добро пожаловать, Ваше Величество, владычица речная!»

С пескарями связаны первые рыболовные опыты мальчишек, азартных ловцов с поцарапанными коленками. Легко идущий на крючок, доверчивый пескарь чаще всего становится их добычей. Стоит вытащить двух-трех рыбешек, и все — заболел рыбалкой на долгие годы!

Лучше всего о пескаре написал, как это ни странно, не ихтиолог, не рыболов, а писатель-сатирик. Помните «Премудрого пискаря» М. Е. Салтыкова-Щедрина? «А у молодого пискаря ума палата была. Начал он этим умом раскидывать и видит: куда ни обернется — везде ему мат. Кругом, в воде, все большие рыбы плавают, а он всех меньше; всякая рыба его заглотать может, а он никого заглотать не может… А человек? — что это за ехидное создание такое! каких каверз он не выдумал, чтоб его, пискаря, напрасно смертью погублять! И невода, и сети, и верши, и норота, и, наконец… уду! Кажется, что может быть глупее уды? — Нитка, на нитке крючок, на крючке — червяк или муха надеты… Да и надеты-то как?… в самом, можно сказать, неестественном положении! А между тем именно на уду всего больше пискарь и ловится!»

Сказка отнюдь не о рыбной ловле, но писателю-сатирику не откажешь в отличном знании предмета. И впрямь, пескарь будто самой природой создан для удочки, ужения. Старое написание и произношение — пискарь — давно вышло из употребления. «Имя его происходит явно от того, что он всегда лежит на песчаном дне… Впрочем, многие уверены, что эта рыбка должна называться пискарем потому, что, будучи сжата в руках человека, издает звук, похожий на писк», — читаем у С. Т. Аксакова.