Книга Компас и клинок, страница 107 – Рейчел Гринлоу

— Я планировал помешать Сету заполучить это и, следовательно, передать в руки Реншоу, – не раздумывая отвечает он. – Если это та самая карта, о которой я думаю, то она слишком ценная, чтобы достаться кому-то вроде нее.

Я достаю карту и разворачиваю.

— Какая карта, вот эта? Самая обычная карта. На каждом корабле такая есть. Что в ней может быть ценного?

Его губы складываются в улыбку, но в глазах она как будто не отражается. Взглянув на меня, он медленно моргает, и тот же инстинкт, который велел мне бежать из кладовой, заставляет меня содрогнуться. Я с трудом унимаю пробившую руки дрожь. Кем бы он ни был – жуликом, лордом, лжецом, мореходом, – никого опаснее я еще не встречала. И при этом меня все равно к нему тянет.

— Мы оба понимаем всю ее ценность. И твою ценность тоже.

— А насколько ценна кровь в пузырьках, которую переправляет для тебя Мирриам? Какое драгоценное создание для этого убили?

— Ты меня за чудовище держишь?

— Ты хочешь чего-то от сирен, и это что-то в моих руках. А их бы ты тоже убил ради крови? Ради их магии?

Он на секунду умолкает, глядя во тьму морского прибоя.

— Кровь эту добыли в гнусном гнезде виверн с Хребтов. На них пошел ковен охотников после того, как ведьмы узнали, что эти твари вырезали целый город. Целый город, Мира. Тысячи людей. Виверны же не ради пропитания охотятся. И добычу не убивают, а играются с ней, иногда по нескольку дней. Они охотятся для развлечения.

От таких подробностей меня передергивает. Ни отец, ни мать об этом не упоминали.

— А что вообще такое виверны?

— Они похожи на летучих мышей. Только громадные и жуткие. В отличие от драконов огнем не дышат и поодиночке не живут. Стадные твари. И да, ведьмы используют их кровь для зелий: для порчи, заговоров, проклятий. А я забрал остатки, чтобы развезти нашим аптекарям и перепродать остальным. – Он вздыхает. – Наверное, в моем понимании это значит обратить зло во благо. Аптекари замешают их кровь в свои зелья, и зелья эти пойдут на лечение и спасение жизней. А городам и деревням эти виверны больше никогда не навредят. Ну что, ответил я на твой вопрос? Менять мне курс или ты все-таки хочешь попасть на Пенскало?

Он перехватывает штурвал и, слегка нахмурившись, выравнивает курс корабля. Я открываю рот, но не нахожусь что ответить. Увидев пузырьки с кровью, ряд за рядом выложенные в трюме «Фантома», я прониклась уверенностью. Что тот, кому они принадлежат, человек коварный, бездушный и жестокий. Но теперь я уже сомневаюсь. Я потираю руки от холода под внезапно налетевшим ветром. Моя мать была сиреной. Одной из тех, за кем охотятся ради крови. И ради выживания убивала людей.

Делает ли это из нее чудовище?

Я впервые тщательно его рассматриваю, окидываю взглядом очертания его фигуры, широкие плечи, сшитую на заказ куртку, скрывающую мускулистые руки. Волосы у него не просто темно-каштановые, как мне сперва показалось. В них проглядывают пряди светлые, как дуб, и угольно-черные; они красиво очерчивают его волевой подбородок. Губы задумчиво поджаты. На щеках – еле заметная щетина. Я опускаю взгляд ниже, на небрежно застегнутую белую рубашку под черной курткой, наполовину распахнутую, и ощущаю запах костра. Звезд, теней и кромешной ночной темноты. Мельком глянув на меня, он снова отворачивается к океану. Но теперь я успеваю рассмотреть, что глаза у него вовсе не черные. И нет в них ни бесцветности, ни холодности. Только темно-серая бездна, как море в тихий облачный день. Предвещающий грядущие бури и несомненно богатый улов.