Книга Компас и клинок, страница 104 – Рейчел Гринлоу

— Все еще жив, – перебивает Мирриам и хватает меня за запястье.

Взгляд ее темно-карих глаз смягчается. Теплеет.

— Элайджа ясно дал понять, что мы должны помочь тебе достать то, за чем ты пришла. И не позволить Реншоу это у тебя забрать, даже если придется сдаться ей в плен.

Она отпускает мою руку и откидывается на спинку стула.

Уронив голову, я медленно, размеренно вздыхаю.

— В том-то и дело. Все было впустую.

Помедлив, я вытаскиваю карту. Расправляю ее и наблюдаю за реакцией команды. В диапазоне от замешательства до разочарования. Для них это всего лишь пустой лист пергамента, как и для всех людей, не считая меня.

— Только я могу ее прочитать. Можно, конечно, продать какие-то тайны дозору, но обменять карту на жизнь отца не получится. А если на меня надавят, если выяснят, откуда я знаю о тайных местах… – Я сглатываю. – Меня заточат в тюрьму. И никогда уже не отпустят.

Стоит мне произнести это в слух, как в груди разливается боль.

Простая истина, которую я поняла, когда нашла свое наследие. Это оружие, и его запросто могут обернуть против меня.

Все разбредаются – кто обратно на палубу, кто по койкам, и свою боль я уношу с собой. Мирриам берет курс обратно на материк, огибая побережье, а Перл накладывает мне на руки целебный бальзам, чтобы залечить израненную щелочью кожу. Жжение тут же утихает, как будто, помимо лечебных трав, в бальзам подмешано что-то еще, наверняка от того же аптекаря. Ощупав мой бок, Перл заключает – ничего серьезного, просто сильный ушиб, но уже заживает. После чего скрывается на верхней койке, и тут меня осеняет, что они решили дать мне побыть наедине с собой.

Я поднимаюсь обратно на палубу – вокруг никого, только Мирриам. Стоит у штурвала и бдительно правит корабль в ночи.

— Кое-что мы все-таки утаили. Я утаила.

Я опираюсь на перила возле нее и жду, пока она опять заговорит.

Мирриам сжимает губы, коротко вздыхает.

— Сет – мой двоюродный брат.

— Что?

Мельком оглянувшись на меня, она опять отворачивается и смотрит вдаль, в кромешную синеву океана.

— В свое время мы с матерью продолжили семейный промысел, вели дела с Реншоу. Мы с Сетом выросли вместе – вместе лазали по мачтам, изучали контрабандные пути сбыта, разбирались, как определить, когда дозорные у нас на хвосте.

Скрестив руки на груди, я вглядываюсь в ее лицо. И вдруг вижу сходство, которого все это время совершенно не замечала. Одинаковые кудри, изящная линия стройных плеч. А еще на Энноре он первым делом обратился именно к ней. И тут последний кусочек головоломки встает на место. Когда я выловила Сета из морской пучины с пулей в плече, Мирриам отчаянно допытывалась, жив ли он. Она сделала все, буквально все возможное, лишь бы он выжил, даже рискнула собственным положением и отвезла его к аптекарю самого Тресильена. Сына его соперницы. Сына врага.

— Мать погибла в ходе неудачной сделки с жителями Финникина пролива, и моя родная тетка, Реншоу… сильно переменилась. Стала безжалостней. Безжалостней. Как будто затаила ненависть ко всему миру. И в конечном счете ополчилась даже на меня, обвинила в смерти сестры. Сет помог мне выбраться, спрятал в убежище и нашел мне шлюпку, чтобы я смогла незаметно сбежать. – Она улыбается, и возле ее губ собираются морщинки. – Я обязана ему жизнью. Как и он мне. И вот я оказалась на Энноре, а дальше все и так понятно.