Книга Компас и клинок, страница 109 – Рейчел Гринлоу

Между нами повисает молчание. Я отпускаю поручень и растираю ладони, разгоняю кровь. И, массируя пальцы, размышляю над его словами. Если бы не горький опыт, я бы решила, что Элайджа оберегает меня.

Он сказал, чтобы я не отдавала карту капитану. Но не говорил, что мне нельзя выдать пару секретов. Я обнаружила около Порт-Тренна пещеру, где-то в километре к востоку, а над обрывом – одинокий домик. Идеальное место для передержки груза перед отправкой на другую сторону континента. Я об этом месте никогда не слышала и на картах уж точно ни разу не видела. Так что у меня есть не самый большой, но все же козырь в рукаве – надеюсь, этого будет достаточно.

— Хорошо, – отвечаю я вполголоса, и слова мои уносит налетевший ветер. – Я не стану предлагать себя в обмен. И не расскажу дозору про карту.

Я оборачиваюсь на него, плюю себе на руку и протягиваю для рукопожатия. Он смотрит мне на ладонь, потом опять в глаза, и угрюмые черты его лица озаряет улыбка. Мне важно прояснить, что это не очередная сделка, оставляющая его метку на коже. А сделка на моих условиях. Одной рукой придерживая штурвал, он протягивает мне ладонь. Я пожимаю его руку, и тут он вдруг притягивает меня к себя. Буквально вплотную, так что наше дыхание мешается в ночной стуже, и шепчет:

— С такими сделками я запросто войду во вкус.

Я отдергиваю руку и отскакиваю назад. Есть в Элайдже что-то зловещее. Одновременно манящее и смертельно опасное.

— Лучше нам к этому не привыкать.

— Почему же?

«Потому что ты меня непостижимым образом пугаешь. И потому, что меня уже предавали. А еще я боюсь, что, стоит мне узнать тебя поближе, ты мне даже понравишься».

Медленно выдохнув, я насилу отвожу взгляд.

— Как только вызволю отца и Брина, я планирую держаться от всех вас подальше, – отвечаю я. – После завтрашнего дня ты больше меня не увидишь.

ВСЮ ОСТАВШУЮСЯ НОЧЬ мы идем до Пенскало.

Я стою на палубе и считаю часы, до боли в пальцах вцепившись в перила. Нас замедляет шквальный ветер, приходится продираться сквозь шторм, и корабль еле ползет по волнам, пока буря не затихает.

Но у меня наконец появилась надежда, что все получится и мне удастся их освободить. Осталось два дня, но я уже нашла тайник, чтобы обменять его содержимое на жизни родных, а на груди, у самого сердца, храню наследство от мамы. Я почти у цели.

Пенскало, словно крепость, маячит на горизонте. Корабль подходит все ближе, впереди нависают занятые дозорными здания, и вдали, в гуще города, я замечаю тюрьму. Жилые дома тянутся вдоль побережья, на сваях у самой воды. Если верить слухам, на Пенскало раньше все было иначе. И люди здесь были похожи на нас. Были свободны.

Когда мы высаживаемся на берег, я оглядываюсь на Элайджу. Он стоит у штурвала, глаза, как море, серые. Наши взгляды пересекаются, и я ощущаю пробежавший между нами ток, так что по телу пробегает жгучее пламя. Как будто ощущение недосказанности.

Он вскидывает руку на прощание и уходит, а мы с командой остаемся на набережной.

— А почему Элайджа остается на «Фантоме»?

Смех Перл напоминает хриплое жужжание стрекозиных крыльев.

— Ему и ногу нельзя поставить на Пенскало. По крайней мере, при свете дня. Держу пари, тут на каждой стене, в каждом окне на плакатах о розыске через один его портреты.