Книга Тень и прилив, страница 52 – Рейчел Гринлоу

— Элайджа привел сюда и тебя? Как и остальных?

Глаза ее изумленно расширяются:

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты же не человек, так ведь? – Я понимаю, что интуиция меня не подводит, и предпринимаю новую попытку: – Ты – магическое создание.

Она заливисто смеется, и я на миг вижу настоящую Танит. Ее янтарные глаза горят, кожа мягко светится, отражая льющийся в окна свет, словно это вовсе не кожа, а тысячи сверкающих чешуек.

— Если бы я приняла свой истинный облик, ты бы с визгом убежала из замка.

Я сглатываю.

— А Элайджа видел?..

— Лишь однажды. – Она моргает, и глаза ее вновь человеческие, хотя в них все равно плещется янтарь, и кожа больше не светится. Фыркнув, Танин ставит гримуар на место. – Меня спас кое-кто из его близких, дал мне повод принять этот человеческий облик, а я в свою очередь дала клятву верности роду Тресильен. Эли. С тех пор я служу тут библиотекарем. Книги куда интереснее большинства людей. И людей, и ведьм, которых я знала на протяжении этих лет… Что ж, скажем так – совсем не много тех, кому я продемонстрировала свой истинный облик. Ему я открылась впервые за век.

— Так ты… – Я моргаю, отмечая, как молодо она выглядит, как грациозно двигается – как вода, как пламя. – Тебе, наверное, сотни лет.

— Я, по сути, ровесница Мирриам и Кадена. – Пожав плечами, Танит идет к полкам, проводит пальцем по корешкам. – Насколько мы можем судить.

— А что будет со мной? Я останусь молода?

Библиотекарь мешкает, оглядывает меня с ног до головы, а потом говорит тихо:

— Знаю, ты пришла, надеясь получить ответы, может, даже узнать о ком-то, подобном тебе, но я нашла мало информации о сиренах, Мира. Очень мало. Некоторые источники утверждают, что ваш вид живет тысячу лет. Некоторые – что сто и век ваш ближе к человеческому. То, что ты отчасти сирена, отчасти человек… – Она вновь пожимает плечами. – Мы многого о тебе не знаем. И многое предстоит узнать.

— Гроза пришла, когда я ее позвала, не один раз, а два…

— Это что-то вроде песни сирен, – бормочет Танит. – Задокументированных сведений крайне мало. В гримуарах ведьм Тресильен строятся предположения, но ни один человек не выжил после того, как его заманила сирена – или после вызванного сиреной шторма.

— Но это же невозможно! Я не жажду человеческой крови. Я люблю море, мне хорошо там, под водой, я там оживаю, но это единственная связь с моим наследием. Во мне нет никаких сил.

— Нет? В твоей крови магия, Мира. Посмотри, на что способен Эли – и никто этого не понимает. Никто не знает, кто он такой, даже он сам. Его мать была ведьмой, а его отец… мы не уверены. В этом мире нет других существ или монстров, способных ходить между тенями или подчинять их своей воле. И все же Эли существует.

— Значит, Элайджа – он как я? Не совсем человек?

— Я бы сказала, что нет, а ты? Не ведьма, но и не совсем такой, как я, – магическое создание в человеческом обличье. – Танит улыбается так, словно я – жутко интересная книга, которую она только что открыла для себя. – Возможно, вас таких только двое в этом мире: чтобы ни то, ни другое. Однако оба вы – полноценные личности.

— Но сирены во мне недостаточно, верно? – Я криво усмехаюсь. – Карта не является частью меня, и я не могу больше рисковать, вынося ее из замка. Придется держать ее под замком. А без карты мы не будем иметь преимущества.