Книга Тень и прилив, страница 55 – Рейчел Гринлоу

В ушах звенят наставления Кадена, но сейчас я сражаюсь не так, как он. Я дерусь совсем не с холодной головой, чередуя блоки и выпады, как он меня учил. Я бьюсь с пламенеющим сердцем, жестоко и быстро, получая свою долю толчков и ударов, поскольку не слишком забочусь о защите.

Я дерусь как островитянка.

Я дерусь за то, что принадлежит мне.

Дерусь за то, чтобы выжить.

— Мира! Пора! – кричит Мирриам, и я вижу, как она погружается в море.

Немногие оставшиеся на ногах члены команды Реншоу бегут к дому, расхватывают ведра, пытаются залить пожар соленой водой. Но все уже потеряно. К утру тут не останется ничего, кроме углей. То же самое они сделали с Розвиром. Я разворачиваюсь, чтобы уйти, нырнуть в глубину, уплыть с победой к «Фантому».

И тут я вижу его.

Он стоит у края причала, подбоченившись, и смотрит на меня.

— Сет, – шиплю я.

Между нами огонь, огонь и дым, пересечь которые не так-то просто. Сет ухмыляется, кривя губы, словно зная, что даже здесь и сейчас Реншоу защищает его. А я думаю о Пенрифе и Розвире. Думаю о моем отце, о том мгновении, когда погас свет в его глазах. И о переулке в Хейл-Харборе, когда этот парень собирался отнять у меня мамино наследство, готов был позволить людям Реншоу оставить меня сломленной, истекающей кровью.

Красная пелена застит глаза.

Но вдруг холодная рука стискивает мою руку.

Я поднимаю голову – и вижу глаза Элайджи. Черные звезды, бесконечная ночь. Бесконечная, остужающая ночь.

— Мира, нет. Не сегодня.

Разочарованно рычу, глядя на Сета, на разделяющее нас пламя. Пройти невозможно. Невозможно добраться до него, не обжегшись самой. Но я так близка. Так близка к тому, чтобы выплеснуть весь свой гнев, всю свою боль на этого мерзавца и заполнить наконец зияющую в груди пустоту…

— Мира, – мягко повторяет Элайджа, – когда мы бьем, мы бьем не бездумно. Когда придет время, Сет познает твой гнев. И узнает, каково это – гореть.

Я судорожно выдыхаю, сглатываю подступившую к горлу желчь. Элайджа прав. Сейчас не время. Как бы мне ни хотелось, чтобы Сет почувствовал то, что чувствуя я, узнал, что такое страдание и потеря. Потеря всего. Но сейчас не время.

— Хорошо, – говорю я. – Отнеси меня на «Фантом».

Пальцы Элайджи сжимаются крепче, и я чувствую, как они дрожат, словно он перенапрягся. Однако, тяжко вздохнув, он затаскивает меня в холодное темное ничто.

Когда мы возникаем на палубе, то видим, что Джоби уже поднял паруса. Я поворачиваюсь к бушующему пламени, бывшему недавно тайной бухтой Реншоу, и смотрю на пожар, стиснув поручни так, что руки немеют. Я все еще вижу Сета, глядящего нам вслед: черный силуэт на фоне огня. И заставляю себя отвернуться, оторвать взгляд от полыхающей бухты, окунуться в волны триумфа.

Мирриам предъявляет реквизированные бутылки кирского, откупоривает одну и разливает по кружкам, чтобы выпить за нашу победу, Каден смеется вместе с Элайджей, и Джоби радостно ухает в ночи. И еще часть пустоты в моей груди заполняется светом, и впервые я думаю о том, что у нас может быть будущее на островах. Что Реншоу и дозор не отнимут у нас дом.

— Мира, – обращается ко мне Элайджа, и от его озорной ухмылки у меня замирает сердце. Он чокается со мной, не отрывая взгляда от моего лица, наклоняется и шепчет: – Пускай завтра все горит синим пламенем, но сегодня пламя разжигаем мы.