Книга Тень и прилив, страница 39 – Рейчел Гринлоу

— День назад. Или два? – Лори сглатывает. – Мне нужно было правильно составить заклинание.

Бриэлль закатывает глаза.

— Ты еще хуже, чем я.

Стремительная черная тень обвивается вокруг лодыжек Лори, описывая восьмерки, и ведьма, наклонившись, гладит мягкую шерстку своего фамильяра. Кошка мяукает, протестуя против долгой разлуки, и Лори подхватывает ее, поднимает и пристраивает вокруг шеи, точно пушистый шарф.

— Ты же знаешь, я была занята, Нова. Уверена, ты отлично повеселилась, ловя мышей.

«Стряпуха меня выгнала, – слышится в ворчании Новы. – Ни мышей, ни ласки».

Лори хихикает, поднимает руку и легонько щелкает Нову по носу, белому-белому, формой напоминающему новорожденную звезду.

— Бедное создание.

«Несомненно. А ты пахнешь как пука – болотом».

— Я приму ванну, попозже. А пока вам придется с этим смириться.

Не у всех ведьм есть фамильяры, но Нова отчего-то выбрала Лори, а Лори в ночь Клар рассказала Бриэлль, как к ней попала эта маленькая кошечка. В один довольно пасмурный февральский день, когда Лори было шесть, Нова появилась в ее спальне, прямо на краешке кровати. Кошка сидела, вылизывая лапки, и терпеливо ждала, когда Лори проснется и примет ее. Нова, уже вполне взрослая, заговорила – и Лори отлично поняла ее мурлыканье. С того дня они стали практически неразлучны.

Обычно фамильяр выбирает ведьму на всю жизнь, и его появление – хороший знак. Иногда Бриэлль ловит промельки чего-то, что скрывается под вполне обыденной кошачьей внешностью, чего-то зловещего, возможно даже чудовищного, но Нова всегда выглядит черной кошкой и хорошо скрывает свою истинную натуру. Она говорит, но только с теми ведьмами, которые хотят ее слышать, и пока одаривала своими речами лишь Лори, а с недавнего времени, да и то изредка, – Бриэлль.

Единственное место в доме ковена, куда Нове строго запрещается следовать за Лори, – подвал. Ни фамильяры, ни люди, ни гости из других ковенов туда не допускаются. Только ведьмы, ведущие колдовскую работу и изучающие пойманных тварей. Ну и охотники.

Бриэлль добирается до верха лестницы, Лори тащится позади, бормоча что-то фамильяру, и в этот момент высокие напольные часы бьют одиннадцать. Охотница пересекает площадку, где всегда пахнет пчелиным воском и цветочной пыльцой, и толкает дверь, ведущую в гостиную.

По всей комнате расставлены мягкие кресла и маленькие столики. Свет без помех льется в большие окна. Бриэлль подходит к одному из них и смотрит на улицу, на тротуар, по которому спешат несколько человек, потом поднимает взгляд на здание напротив, очень похожее на дом ковена, но с одной существенной разницей. Там не живут ведьмы.

— Что ты от нас скрываешь, Лори? – спрашивает довольно резкий голос.

Бриэлль поворачивает голову направо. Пеони, ведьма, встретившая ее утром в вестибюле, сидит в одном из кресел, дальнем от камина, с чашкой тонкого фарфора в руке. И хмуро смотрит на вошедших поверх золотого ободка («Это не ее вина, – всегда говорит Лори, – просто у нее такое лицо».). – Надеюсь, ты не намерена затмить нас всех на Показе.

Бриэлль прячет улыбку, подходит к буфету у двери и кладет себе кусок яблочного пирога (восторг!) и булочку с ежевичным джемом и топлеными сливками. Лори тоже нагружает тарелку, потом наливает Нове блюдечко молока. Обе они опускаются в глубокие кресла напротив Пеони, и, когда Лори ставит блюдце с молоком на пол, Нова грациозно спрыгивает с ее плеч.