Книга Тень и прилив, страница 36 – Рейчел Гринлоу

Когда мы возвращаемся в город, уже сгущаются сумерки. Элайджа тянет меня за руку к пабу на набережной:

— Конечная остановка.

Шум в «Русалке» оглушает. Никто не смотрит на нас, когда мы протискиваемся сквозь толпу, все поглощены собственными делами, все хохочут и болтают. Я придвигаю табурет к барной стойке, устраиваясь рядом с Элайджей, а парень за стойкой, протирающий стаканы, вопросительно смотрит на нас.

— Что там сегодня самое лучшее, Марк? Два раза.

Бармен кивает, перекидывает салфетку через плечо, достает из-под стойки бутылку и наливает в два дымчатых стакана немного нефритово-зеленой жидкости. Один стакан он пододвигает мне, другой – Элайдже, после чего, коротко бросив «За счет заведения», переходит к следующему клиенту.

Взболтнув выпивку, я чокаюсь с Элайджей:

— За сделки и сюрпризы.

Хмыкнув, он наклоняет голову:

— За юных женщин, сотканных из бурь.

Улыбнувшись, осушаю стакан, и ледяной огонь опаляет мое нутро. Судорожно кашляю. Жжение уходит, сменяясь теплом и мягкостью, затуманивая все чувства, приглушая тот ужас, который я испытывала, когда горел мой остров, укрощая преследующие меня кошмары. Вены наполняет ярость, пока тлеющая, но решительная, обостряющая ощущения, напоминающая о том, кто я. О том, что я не бессильна.

— Спасибо, Элайджа.

— За что?

— За понимание. Ты знаешь.

Он улыбается. Лицо его серьезно, сосредоточенно, и когда он поворачивается к Марку, чтобы заказать еще две стопки, бедро его касается моего. А я понимаю, что не что иное, как отсутствие контроля над собственной жизнью, порождает во мне чувство глубокой тревоги. Дозор и Реншоу отняли у меня уверенность, украли концентрацию. Но тут, на Энноре, я, похоже, возвращаюсь – к себе. Бедро Элайджи едва касается моего, но от этого прикосновения в жилах моих пляшет пламя, еще больше обостряя ощущения. Шум паба вокруг нас, хриплый, безудержный, пронзительный, набирает силу, и мы болтаем ни о чем, обмениваясь историями, и к концу вечера, когда мы поднимаемся на холм под забрызганным звездами небом, я понимаю, что пустота в моей груди стала чуточку меньше – она заполнилась мерцанием пламени, которое все горит и горит.

Вернувшись в ковен, она топает грязными запыленными ботинками по натертым половицам вестибюля, зарабатывая суровый взгляд Пеони, дежурной ведьмы.

— Удачная охота? – спрашивает ее Пеони, откидывая за плечо длинные, тяжелые, гладкие, чернильные волосы. Брезгливо поджимает губы, потом смягчается, разглядывая свои глянцевые черные ногти. – Знаешь, Бриэлль, я восхищаюсь тем, как ты выполняешь задания. Малефанта сделала правильный выбор, удочерив тебя. Такое полезное для ковена оружие.

Бриэлль удается сдержать фырканье. Она растрепана и голодна, потому что только что сошла с утреннего дилижанса из Хейл-Харбора. После двух остановок для смены лошадей, очень быстрого перекуса на постоялом дворе в сорока милях к югу от Хайборна и пузатого соседа на последнем отрезке пути, занудно и безустанно ругавшего состояние дорог, терпение Бриэлль совсем на исходе.

— Да, задание выполнено успешно, и как же тебе повезло, Пеони, что ты член ковена, где охотники вроде меня приносят свежие склянки. – Она приподнимает брови. – Я никогда не забываю о своем месте здесь, но и тебе не следует.