Книга Тень и прилив, страница 135 – Рейчел Гринлоу

Вижу, как двое дозорных валят на землю островитянку. Я бью одного по шее и ломаю ему руку, резко завернув ее за спину. Второго, оскалившись, лягаю, сбивая с ног. Он падает в колючие заросли дрока и вереска, и глаза его выпучиваются, потому что свой клинок я бросаю женщине. Это мать семейства, моя соседка, Ровена, женщина, которую я знаю всю свою жизнь. Она уже не рыдает, она поднимается в полный рост и с диким боевым кличем вонзает лезвие в живот врага. А когда она выдергивает оружие, я отпускаю первого противника и крепко обнимаю Ровену. Она вся трясется, привалившись ко мне.

— Где дети, Ровена?

— В безопасности, – выдыхает она, откидывает с лица волосы и встречается со мной взглядом. Взгляд ее тверд, и я радуюсь: дух борьбы жив в ней, его не выбили. – Юный лорд из тени, он забрал их.

Облегченно выдохнув, сжимаю ее пальцы на рукояти клинка:

— Найди других женщин, скажи им, пусть берут ножи для потрошения рыбы, пусть вооружаются. Эли вытащит вас, как только сможет. Не щадите никого. Сегодня не будет ни пленных, ни выживших.

Она кивает, еще раз крепко обнимает меня и исчезает во тьме. Надеюсь, я еще увижу ее на Энноре. Надеюсь, она сохранит пылающий в ней огонь и переживет эту ночь.

Мирриам хватает меня за руку, указывая на девушку с огненно-рыжими волосами, накинувшую веревочную петлю на шею мужчины и с диким криком затягивающую ее что есть силы.

— Агнес! – узнаю я подругу и бегу к ней.

Дозорный меж тем брыкается, багровеет, мерцающее племя освещает его искаженное ужасом и отчаянием лицо. Я вонзаю клинок ему в грудь, вырываю лезвие, кропя землю красным, и враг оседает.

Агнес смотрит на меня – бешеная, залитая кровью, и мучительно кривится.

— Кай считает, их человек пятьдесят. Я не видела его с тех пор… с тех пор…

— Мы найдем его. – Я привлекаю ее к себе. – Мы найдем его.

Она дрожит в моих объятьях, потом тянется и достает клинок из ножен на моем левом предплечье.

— Я не подумала захватить нож, когда бежала. Пекарня горит…

Из ближайшего дома выплескивается огонь. Жар так силен, что я прикрываю ладонью глаза, кашляя. Агнес вцепляется в мою руку, тянет меня прочь. Глаза слезятся, весь мир в дыму и пламени. А Агнес, половчее перехватив нож, уже бросается на очередного дозорного. Тот пытается перезарядить винтовку. Мы подбегаем к нему, Агнес отпускает мою руку, чтобы нанести удар. Но враг успевает первым. Вскинув винтовку, он бьет ее прикладом в грудь, и Агнес падает, скорчившись. Мужчина достает нож, хватает ее за волосы… и в этот миг время словно останавливается. Я вижу, как он медленно-медленно запрокидывает ее голову, вижу, как расширяются ее глаза, как нож опускается по дуге…

И вдруг дозорный дергается. Длинное лезвие пронзило его грудь. Человек смотрит в никуда, роняет нож – и сам падает наземь. Мертвый. Позади него стоит наша знахарка, мрачная, яростная, в темном облаке собственных растрепанных волос. Я кидаюсь к ней, крепко обнимаю, потом смотрю, как там Агнес, убеждаюсь, что с ними обеими все в порядке. Знахарка сжимает мою руку и улыбается.

— Я не собираюсь покидать свой остров, Мира, – заявляет она. – Дай мне еще клинок, девочка.

Кивнув, дрожащей рукой протягиваю ей нож. Знахарка свирепо хватает его. Потом целует меня в лоб. И Агнес тоже.