Книга Тень и прилив, страница 133 – Рейчел Гринлоу

— Подобным типам не поможешь. – Он фыркает, сдерживая смех. – Ох, Бриэлль, порой ты такая забавная. Я и забыл. Как ты любила их на Дальних островах.

Бриэлль вздрагивает и впервые за все время беседы смотрит ему прямо в глаза.

— Где твоя человечность?

Она не может и вспомнить, как могла любить это безжалостное лицо, эти светлые волосы, сияющие, как ей казалось когда-то, подобно солнечным лучам. Там, где она некогда видела страсть, теперь лишь жестокость и шкурный интерес. И если она что и чувствует, то только жгучую ненависть.

— Я соблюдаю закон, – холодно говорит Легган. – Закон, принятый правящим советом, закон, которому все мы должны подчиняться. Знаешь, совет слишком долго позволял всем этим ковенам существовать такими, какие они есть. – Капитан оглядывается по сторонам. – Но магия в любой форме – мерзость, Бриэлль. Она порождает жадность, порождает монстров.

— Это ты – монстр, – начинает охотница, но видит спешащую назад ведьму, жестами зовущую капитана, и поэтому, улыбнувшись, склоняет голову. – Приятно было повидаться, капитан Легган, как всегда.

Легган смотрит на нее.

— Жаль. Нам понадобятся охотники с твоими способностями. Чтобы обезопасить Арнхем, чтобы он процветал. Но ты, Бриэлль, слишком упряма. И слишком чувствительна. Воистину жаль. Такие перспективы пропадают впустую.

Досадливо цыкнув, он отворачивается от нее и следует за ведьмой в сторону кабинета малефанты.

А Бриэлль остается с целым миром чувств – и гневом, который некуда выплеснуть. С минуту походив взад-вперед по вестибюлю, она с рычанием покидает ковен, решив, что лучше уж топтать сапогами тротуары Хайборна. Если то, что говорит капитан Легган, – правда, то Розвира скоро не станет. А Лори сейчас там, на Везучих островах. Новые страдания – и ей опять придется держаться поодаль, сложа руки. Ковен Септерн никогда не вмешается в планы дозора, никогда не рискнет потерять благосклонность правящего совета. На языке Бриэлль остается горький привкус; ее опять терзают сомнения. Неужели ее ковен и вправду останется в стороне, когда будут уничтожать Розвир? Она уже не уверена.

Ни в чем не уверена.

Мира.

Твой остров окружен.

Мира.

Мира.

Я резко вдыхаю и рывком сажусь. Комнату заливает лунный свет. Между нами – скомканная простыня. Выскальзываю из кровати, и комната вдруг накреняется, швыряя меня на пол. Уши наполняются криками.

— Что, Мира? Что случилось? – Эли уже сидит на корточках рядом, приподнимает мою голову.

Я моргаю, с трудом фокусируя взгляд, слыша лишь крики, вопли, плач, нескончаемую боль.

— Сирены. Они предупреждают меня. Думаю, Розвир в опасности. Надо проверить, надо пойти туда.

Я ничего не вижу за пределами берегов Эннора, словно карту – и знания, вложенные в меня, – кто-то свернул, не давая заглянуть в нее. Может, ведьмы нашли способ затуманить мои чувства? Я пытаюсь вновь уловить голос сирены, пытаюсь позвать ее, но нить разорвана. Что, если это единственное сообщение, которое им удалось отправить прежде, чем их чувства тоже отсекли?

— Ведьмы, – выдавливаю я. – Они сделали что-то ужасное.

Эли стремительно – я даже не думала, что такое возможно, – натягивает рубашку, штаны, хватает клинок.

— Подожди, – бросает он, прежде чем шагнуть в тень.

Поднимаюсь, подхожу к окну, потом быстро одеваюсь – в круговороте вертящихся в голове панических мыслей.