Книга Тень и прилив, страница 138 – Рейчел Гринлоу

— Эли! – кричу я в ночь. – Эли!

И внезапно он появляется рядом с нами. Бережно высвобождает Лори из рук охотницы, поднимает ее, осторожно прижимает к себе. На миг наши взгляды встречаются, и я вижу на его лице боль, и страх, и изнеможение. Потом он, пошатываясь, уходит в тень, переносясь вместе с Лори. И остаемся лишь мы с Бриэлль посреди безумного хаоса.

Охотница стоит на коленях под ливнем, глядя в никуда. В пространство. А перед ней – разоренный остров. Секунда, другая, и она поворачивается ко мне. Волосы прилипли к ее щекам, глаза пусты. Бриэлль протягивает мне свой клинок.

— Я выбрала не ту сторону, – говорит она просто. – Мне всегда говорили, я всегда думала… Но я все же заняла сторону. И ошиблась. И теперь она, Лори, моя сестра, моя единственная…

Я провожу рукой по лицу, смахивая капли дождя. Хочется плакать. Хочется выть. Розвир, мой дом, мое сердце, пал. И здесь, в этой пустоте, осталась лишь я.

И та, кто охотится на меня.

Я протягиваю руку.

— Еще не поздно, – говорю я. – Присоединяйся к нам. Оставь свой ковен. Помоги спасти тех, кого можно спасти.

Она подавляет всхлип. Подавляет невообразимую, пробирающую до костей скорбь по знакомому ей миру, рассыпающемуся пеплом, обнажая суровую правду. Люди, отвечающие за наши жизни, дозор и правящий совет – вот кто настоящие чудовища, монстры, на которых работает ее ковен.

Потом она сжимает мою руку и поднимается.

— Вместе, – говорит Бриэлль.

Я киваю:

— Вместе.

Мы спасаем кого можем, но этого все равно слишком мало. Эли появляется и исчезает, снова и снова, шатаясь, спотыкаясь, неуклонно приближаясь к выгоранию. Охотница убивает любого оказавшегося рядом врага. Мы продолжаем спасать оставшихся. Но с Пенскало на кораблях прибывают новые дозорные, заполоняя наш остров. И когда небеса, с которых все еще льет дождь, светлеют, мы понимаем, что проиграли. В последний раз, еле передвигая ноги, прохожу по своей деревне, проверяю пульс у лежащих на земле, прикрываю тела. В горле клокочет желчь, желудок сжимается от горя и ярости. Из тьмы выступает Эли с бледным искаженным лицом и вскидывает руку, хватаясь за меня, чтобы не упасть. Немногие уцелевшие после первого нападения здания горят, даже дом собраний тлеет. Мой остров, мой дом, полностью превращен в руины. От него остался лишь пепел.

— Пора.

Киваю и пригибаюсь, спасаясь от выстрела. Бриэлль выглядит неуверенной, ей не по нраву такой уход, но потом она собирается, решаясь довериться ему, и протягивает руку. Эли на миг закрывает глаза, собирая остатки сил, последние капли магии в своей крови. И мы шагаем в тень и падаем сквозь тьму.

Приземляемся со стуком в вестибюле замка Эннор. Я сажусь на пол и просто сижу, обхватив голову руками. Я слишком устала, чтобы плакать. Слишком устала, чтобы делать что-либо. Усталость проникла в самую душу, и никакой сон не исцелит ее, потому что это изнеможение порождено глубочайшим горем. Я горюю о своем острове, о своем доме, о своих людях. Погибли целые поколения. В замке теснятся семьи, лишившиеся всего. Но этого все равно недостаточно для дозора, для правящего совета, которые будут брать и брать, пока не уничтожат все острова – или не возьмут их под свой контроль.

Эли, едва дыша, валится рядом со мной. Тяжесть нашего провала – и его почти полное выгорание – давят на него. Я держу его за руку. Это наша связь друг с другом. У нас нет слов.