Книга Безнадежно влип, страница 95 – Наталья Юнина

— Иди, Маш. Расслабься, – тут же подает голос Миша. И улыбается! Этот дурак даже не пытается скрыть улыбку! Он что, головой ударился, когда сюда шел?

Ладно, будем делать вид, что я по-прежнему послушная дочь. Молча иду на кухню, беру стакан и направляюсь к папиному кабинету. Подслушивать, конечно, нехорошо, но как по-другому? Прикладываю стакан к двери, но ни единого звука не услышала. Куда они могли деться?

— Пей, чего смотришь? – ну слава Богу. Так, стоп, папа предлагает Мише пить? Да что вообще происходит?!

— Я же сказал, что за рулем.

— Ну это не мешало твоему отцу сесть за руль, угробить себя и покалечить твою сестру. Ты, кстати, как, еще не бухаешь, как твои родители? Говорят, алкоголизм передается по родству.

— Рад, что вы так глубоко интересуетесь моей жизнью. Внимание – всегда приятно. Я пошел не в родителей, хотя признаюсь, с появлением в моей жизни Маши, я малость нагрузил печень. Ваша дочь изрядно попортила мне нервы, – это я-то попортила?! – Как сбежала, так ни дня покоя не давала.

— Звонила?

— Если бы. Снилась. И во сне убивала меня или сама с крыши прыгала.

— А ведь ты мне тогда не врал. Ты реально не знал, где она. А чего она сбежала-то? – ага, давай скажи еще всю правду. – Чего молчишь?

— Услышала мой телефонный разговор с вашим тезкой и подумала, что я ее вам сдал, – ну слава Богу. – А вы зачем наврали, что ее нашли и она вышла замуж?

— А чтобы ты отвалил от нее. Я что, по-твоему, совсем идиот?

— Ну, справедливости ради, я тогда особо к ней не приваливал, – а кто ко мне дважды лез? Свинья! – Держался.

— Не додержался, – не скрывая сарказма в голосе, произносит папа.

— Каюсь, грешен, – покаешься ты у меня еще. Надо не забыть про колени. – А когда вы все узнали? – а вот действительно. Когда, блин?!

— Я был из тех лохов, что и ты, не видел подвоха в близких людях. Забавно, конечно, выходит. Сначала ты, потом твоя сестрица помогли Маше. Ну не семья, а хер знает что.

— Так, когда?

— За несколько дней до Машиного возвращения. Ну а теперь перейдем к главному: ты же не думаешь, что я позволю тебе дальше быть с Машей? Ну, погуляла она и ладно. Ты в общем-то как человек не говно, неплохой первый опыт. Но ты не можешь не осознавать, что на этом все.

— Почему?

— Ты серьезно думаешь, что я дам своей дочери связать жизнь с мужиком, у которого больной ребенок? А ты не попутал ли берега, Миш?

— Причем тут вообще мой сын? Он никак не относится к Маше.

— Да, действительно, совсем никак. А то, что ты привязан к нему до конца его дней и всегда поставишь его во главе, тебя не смущает?

— Я уже пренебрег своей семьей, еще не зная, что Архангельский связан с моей сестрой. И в какой-то момент сына отодвинул в сторону, да будет вам известно. Я поставил в приоритет Машу, а не его. За что мне хоть и совестно, но каюсь, эгоистично хорошо, – видать, я та еще эгоистка, но как же чертовски приятно слышать, что меня поставили в приоритет. – Вам явно известно, что он даже не живет со мной.

— Ты вообще не знаешь мою дочь? Даже если мне шандарахнет в голову отпустить ее к тебе, она первая настоит на том, чтобы забрать твоего сына домой. И вместо того, чтобы нормально жить, будет к нему привязана двадцать четыре часа в сутки. Нет, дорогой, я такой участи для своей дочери не хочу.