Книга Безнадежно влип, страница 93 – Наталья Юнина

— Нет. Подожди. Недельку хотя бы. Мне нужно с ним контактировать. Узнать про его женщину. Сам же говорил про то, что надо наладить контакт.

— Да мало ли что я говорил, – вот тебе поворот. – Мне кажется, все это херня собачья. Ладно, давай неделю еще подождем.

— Давай. А скинь мне адрес, где лежит твой сын.

— Зачем?

— Чтобы знать, где он находится.

— Маша…

— Скинь адрес. Я никуда пока не собираюсь.

— Ты за идиота меня держишь?

— Нет. Все, мне некогда, скидывай адрес.

* * *

Я с какой-то фанатичностью вот уже который день подряд просматриваю фотографии Мишиного сына, скинутые Наташей. На душе смешанные чувства. С одной стороны, восхищаюсь Мишей, с другой – злюсь на него за то, что мальчик живет не с ним. Не получается уложить в голове тот факт, что Миша проводит в этом хосписе столько времени, сколько обычный родитель не уделяет своему здоровому ребенку. И при этом живет отдельно от него. Зачем так? Ну зачем?

Почему не забрать его домой и не нанять персонал туда? Страшно представить какой это труд, но ведь дома лучше. Всегда можно зайти в комнату к сыну и просто… просто погладить его. Почитать какую-нибудь книгу, даже если он ничего не понимает. Как это донести до Миши, чтобы не обидеть и не получить порцию лютой ненависти? Не хочу с ним ссориться. Одно дело – высказать ему все, живя вместе, когда в любой момент можешь подойти и помириться, и совершенно другое – на расстоянии.

Завтра начинаются курсы, мне бы продолжать активно заниматься теоретической частью, дабы не ударить в грязь лицом, а я все пялюсь и пялюсь на красивого счастливого малыша в обнимку с Мишей. Здоровый здесь. Хорошенький. Ну как так? А ведь еще недавно я думала, что камнем преткновения станет мать его ребенка и факт недоверия ко мне. Лучше бы я мучалась и злилась от того, что он когда-то любил его мать.

— И как это понимать? – вздрагиваю в ответ на папин голос. В руке не данный им телефон. Только без резких движений. В конце концов, все мобильники внешне почти одинаковы. – Что за поток слез?

— Да не могу запомнить режимы… ну в общем, связанные с готовкой, – аккуратно убираю телефон под подушку.

— Так, может, ну ее, эту готовку? Все равно летом у тебя будет диплом и профессия. Я не против даже если ты пойдешь обычным переводчиком. Дерзай. Кстати, летом все равно сдашь экзамены. Пусть и формальность, но сдашь. Все-таки пять лет обучалась, глупо не добить.

— Добью. Но это вообще здесь ни при чем. Я просто волнуюсь перед курсами. Но я этого хочу, понимаешь? Но не хочу показаться в чем-то глупой. Стыдно же.

— За деньги, которые берут эти сраные французы, стыдно должно быть им. Ты за время своих каникул вполне научилась бойко отвечать. Так что, даже если будешь чего-то не знать, шли вежливо на хер.

— Это как?

— Вежливо. Тебе ли не знать. Я отпустил Владимира, приготовишь что-нибудь на обед? Желательно, не пироги.

— Почему не пироги?

— Потому что скоро могу не влезть в дверь. Если можно, то что-нибудь более полезное и легкое.

— Ну ладно, я постараюсь. Слушай, я давно хотела спросить, а почему Вячеслав не приходит?

— А что такое? Ты по нему внезапно соскучилась? – Господи, ну почему я снова слышу в его голосе неприкрытый сарказм? Что это такое? Паранойя или интуиция меня не подводит?

— Да нет. Просто как-то странно. Ты сказал, что нам нужно познакомиться ближе и… после того, как он вернул меня в дом, он больше здесь не появляется.