Книга Сними очки, ботаничка, страница 81 – Анастасия Боровик

— Чего плакала? И выглядишь так, что даже ничего и не выскажешь…

— Страшная, да?

Тех восторженных чувств, что разрывали меня из-за Мити, уже нет. Но я всё равно смотрю на него, и во мне шевелится слабая надежда — чтобы он наконец разглядел во мне что-то хорошее, оценил. Сложно объяснить, но, наверное, потому что сейчас мы общаемся как обычные люди, и я перед ним — настоящая. И где-то глубоко внутри мне хочется, чтобы он пожалел, что не замечал этого раньше.

— Да нет, — говорит Фомин и осторожно снимает мои очки.

— Жалкая?

— Нет.

— А какая? — с нетерпением смотрю на него.

— У меня где-то были салфетки, подожди. — Он достаёт упаковку, вытаскивает салфетку, аккуратно промакивает мои глаза и протирает заляпанные линзы. — Вот так лучше, — надевает очки обратно. — Ты трогательная. С этими глазами — как щенок, которого хочется спасти ото всех в мире, — он усмехается.

— Я думаю, после того, что я тебе расскажу, ты меня убить захочешь, а не спасти, — вздыхаю я.

— Ну, рассказывай, как ты меня водила за нос, — он убирает салфетку.

— Просто… Ты же понимаешь, ты мне так нравился, долго нравился, — голос снова предательски дрожит, и слёзы наворачиваются вновь.

— Слава, блин, Мира, не плачь, а? Ты мне сейчас душу разорвёшь, — Митя притягивает меня к себе, и я утыкаюсь лицом в его куртку, рыдая ещё сильнее. А ведь я даже не начала рассказывать ему про родителей.

— Ну успокойся, тш-ш-ш, — он качает меня из стороны в сторону, как маленького ребёнка.

Мелькает мысль, что Витя сейчас бы схватил нас обоих за шкирку и отпинал бы, как свой баскетбольный мяч. Но я ничего не могу поделать. Потому что эту боль действительно нужно прожить здесь, с Митей.

Я отодвигаюсь от него, вытираю глаза салфеткой и собираюсь с силами.

— Ты мне нравился, и когда ты наконец заметил меня, я просто не смогла признаться, что на самом деле я — та самая ботаничка из параллельного класса, невидимка, которую ты раньше в упор не видел. А мы, между прочим, ещё в первом классе вместе учились.

— А какая у тебя фамилия?

— Воскресенская.

— Погоди, так это ты ходила со мной на гимнастику? И ты мне те стихи приносила, чтобы я их учил и тебе рассказывал? — он смеётся.

— Да, но ты так их и не учил, — морщусь я.

— Ну тут уж не обижайся, это было перебором. Я вообще не любил выступать, а уж зубрить стихи — тем более.

— А ещё по физике с тобой дополнительно из-за меня занимались, — решаюсь рассказать всё до конца.

— Чего? — глаза Мити округляются от удивления.

— Ну, тебе надо было подтянуть до пятерки, — пожимаю плечами.

— Ладно, опустим детали. Хотя забавненько, я бы ещё послушал, а то у меня появились подозрения, что химичка не просто так мне пятёрку влепила за четверть, — Фомин весело ржёт. — Но по твоим действиям, когда мы ходили на свидания, не очень-то было заметно, что я тебе нравлюсь.

— Просто появился кое-кто, и всё изменилось, — отворачиваюсь, чтобы парень не видел, как моё лицо заливается краской. — Митя, прости. Я хотела признаться… Ну, точнее, нет.

— Нет?

— Не хотела. Я хотела просто погулять с тобой и жить этим моментом, радоваться, что он был. Я не собиралась ничего продолжать, но ты стал… как бы сказать…

— Настойчивее?

— Ну да, и я…

— Испугалась?

Закусываю губу, встаю со скамейки и начинаю нервно ходить туда-сюда.