Книга Сними очки, ботаничка, страница 83 – Анастасия Боровик

— Мирослава, о чём говорить? Об отце? Дай подумаю. Ну, наверное, я не могу сказать своей матери, что он ходит налево. И давно. К примеру, в последний раз, когда мы ездили на море без неё, он снял себе телку и спал с ней в соседнем номере, а я всё это слышал. Как ты думаешь, после этого можно к нему что-то испытывать? Любовь?

Меня перекорёживает от таких подробностей, хочется уточнить ещё раз, что там его папа делал, но я продолжаю молчать.

— Нет уж, любви там нет. Я люблю только свою маму. Чудесную, прекрасную женщину, добрую и отзывчивую. Но я, Мирослава, — он смотрит на меня строго, — не могу ей сказать про отца. Мне вдалбливали годами, что я — продолжатель дела отца, что я от него завишу, как и она. И я не могу, понимаешь ты это, не могу лезть в их семью…

В их семью? Даже он не считает себя её частью. Митя говорит с таким сильным эмоциональным всплеском, что до меня наконец доходит, как тяжело ему было все эти годы. Он же не мог обсуждать это ни с кем. Если я хожу сама не своя всего неделю, то он живёт с этим годами. С ответственностью, с желанием защитить любимого человека и при этом не стать предателем по отношению к отцу.

Я обнимаю его в ответ и крепко прижимаю к себе. Глажу его по голове.

— Мне очень жаль. Но ты не такой, как он. Не будь таким. Ты можешь выбирать свой путь и не зависеть от него. Хоть в этом не уступай ему.

— Не могу. Не факт, что я выдержу этот путь, — признаётся Митя в своих страхах. — Я не знаю, сильный я или слабый. И не знаю, готов ли я это проверять. Пойти против него — значит лишиться всего. Поддержки, денег, связей. Я не знаю, Мира, смогу ли я сам.

Такая честность обезоруживает. Если бы тут была Соня, она бы сказала, что Митя слишком по-взрослому думает для своих лет. Он не живёт сегодняшним днём, он живёт будущим. И, если разобраться, я тоже не уйду из дома, не пойду пробивать жизнь кулаками, выбивая кирпичную стену к успеху.

Значит, мы можем жить с этой историей, доходит до меня. Потому что она болезненная, но она не наша. И в подтверждение моих мыслей Митя добавляет:

— Это не наш проступок, Мира. Не мы виноваты в том, что они сделали такой выбор. У нас своя жизнь. И лучше учиться на чужих ошибках.

— А ты тоже так будешь поступать со своей женой? — спрашиваю я.

— Я бы очень не хотел стать таким. Но я не знаю, потому что одно дело — говорить, другое — делать.

Мы понимающе смотрим друг на друга. Он держит мою руку в своей и крепко её сжимает.

— Просто надо, чтобы твоя будущая жена тебя заранее припугнула, и ты боялся бы пойти налево. Ну, не знаю… Может, держала бы дома ёмкость с серной кислотой для опытов или хирургический нож.

Митя сначала смеётся, но в его смехе слышится лёгкая напряжённость.

— Кровожадная ты моя, — качает он головой, и его улыбка становится вымученной. — Бедный твой парень...не справится. — Затем он внезапно становится серьёзным. — А я справлюсь. Буду помнить и про кислоту, и про скальпель. — Он сжимает мои пальцы. — Будь со мной, Мирослава. Дай нам шанс.

Его слова повисают в воздухе. Я пытаюсь найти правильные слова, губы сами собой раскрываются, как вдруг громкий, низкий голос разрезает пространство:

— Дима. Руки от неё убери. Сейчас же.

Клюев стоит в нескольких шагах, сдвинув брови, и всё его тело выражает готовность к действию. За его широкой спиной притаилась Катя. Она вцепилась в его куртку, и её испуганные, невероятно огромные глаза видны даже отсюда.