Книга Сними очки, ботаничка, страница 33 – Анастасия Боровик

— Лови ее! — кричит Фомин, когда я уже проскальзываю к двери. Наконец-то мозг дал телу правильную команду — бежать! Но крепкие руки Клюева настигают меня легко, словно я не пыталась ускориться, а просто шла ему в объятия. Он прижимает меня спиной к своей груди, и я оказываюсь в стальном захвате.

— Да пусти ты меня, — я извиваюсь, пытаясь вырваться вправо-влево.

— Мира, успокойся. Ты что, упала, что ли? Почему такая помятая? — Он поворачивает меня к себе и внимательно рассматривает. Его голубые глаза выхватывают в свете ламп каждую царапину, пока не находят красную отметину от укуса попугая.

— Я Слава, — злобно говорю шепотом, ненавидя его за эту опеку и за то, что он все портит.

— Поймал ее, Витек? Молодец. Иди сюда, трусиха, — подходит к нам Фомин.

— Давайте хотя бы на улице, — умоляю я, чувствуя, как горит лицо.

Они оба смотрят на меня, глубоко вздыхая, и мы идём на улицу, направляясь к скамейке возле аптеки. Парни ведут меня под руки, и я понимаю — рвануть в неизвестность не выйдет. Оба крепкие, накачанные, хром бы их побрал!

— Ни хрена себе цапнул, — Витя, щурясь, рассматривает укус, освещая его экраном телефона. Темные пряди падают ему на лоб.

— А она, прикинь, внезапно бросилась в кусты, а я, как последний дурак, стоял и размахивал крыльями, — Фомин весело вспоминает, как я ловила попугая. Витя заливисто смеётся вместе с ним. Я сгораю от стыда.

— Митя, а почему ты рассказываешь ему? Ты же сказал — никому не говорить, — возражаю я, чувствуя себя неприятно.

— Так это же мой друг, ему можно, — улыбается он, подмигивая мне.

Я вот вообще-то была против того, чтобы о моем позоре рассказывали. Сейчас настроения вообще нет, вспоминаю, как после своего неудавшегося кувырка по гимнастике не хотела видеть Фомина. Вот сейчас наступает второй момент в жизни, когда снова хочется избегать встреч с ним. Честно говоря, когда мы не общались, было гораздо лучше.

— Кстати, он тот самый, который меня Димой зовет, — кивает Митя в сторону Клюева. А потом смотрит на нас двоих: — Или вы уже знакомы?

Я начинаю, как болванчик, мотать головой из стороны в сторону, белые кудряшки разлетаются.

— Нет, я не знаю этого человека. А кстати, почему зовешь Дима? — спрашиваю я, поворачиваясь к Вите, пытаясь спасти ситуацию и сменить тему.

— И мне расскажи, — подключается Митя, — а то я как-то никогда не интересовался.

Витя замолкает, потом вздыхает и почесывает затылок, словно решая, рассказывать или оставить тайной.

— Ну… Просто тогда одна девочка из нашего класса передала тебе через меня записку с признанием, — начинает Витя.

Я замираю и еле дышу, потому что боюсь. Чувствую, что сейчас будет что-то важное.

— И? — нетерпеливо подталкивает Фомин.

— Я ее тебе не передал, — Витя откашливается и закусывает щеку, смотря в сторону.

— Все равно не понимаю, — допытывается Митя.

— Ну, там было написано: «Митенька, я тебя люблю» и бла-бла-бла. У тебя такое, блин, прекрасное имя… — Клюев мямлит.

— И? — Фомин явно теряет нить.

— В общем, Дима, она мне нравилась, и я, психанув, пошёл и побил тебя. Сказал, что больше не буду называть тебя Митей. Ты доволен? — выпаливает Витя и отворачивается.

— Это странный поступок, — подытоживает Митя, и я с ним полностью согласна.

— Это был третий класс, тогда я решал проблемы по-своему.