Книга Сними очки, ботаничка, страница 30 – Анастасия Боровик

— Как камень… непробиваемый.

Он гладит мою руку, я делаю слабую попытку её убрать, но он не отпускает и мягко, но уверенно подводит меня ближе. Вокруг всё замерло. Моя внутренняя система даёт сбой. Я поднимаю руку, чтобы поправить очки, и понимаю, что их нет — я же надела линзы. Как и нет меня настоящей, сейчас я — Слава.

Митя прижимает меня к себе ещё ближе, его вторая рука касается моего лица. Он убирает непослушный локон с моего лба, и его пальцы слегка касаются кожи. Успеваю рассмотреть то, что так долго наблюдала украдкой: его каштановые волосы, ямочки на щеках, которые проступают сейчас в полуулыбке, и аккуратную родинку у уголка рта. Его взгляд опускается на мои губы.

P. S. Что, не ожидали? Сама в шоке, но всё интересное впереди... Ну что, Фомин начал нравиться, или всё-таки ну его, сухое твёрдое тело, и возвращаемся к крупному сильному высокому Витьке? Ой, ржу))))))

Ноги становятся ватными, а дыхание перехватывает. Я полностью во власти этого момента. И вдруг сквозь оглушительную тишину и гул в собственных ушах я слышу отчаянное, громкое чириканье. Звук настолько неожиданный и реальный, что он, как ледяной душ, обрушивается на меня.

— Ты слышал? — поворачиваю голову, пытаясь определить источник звука.

— Что? — Митя пытается мягко вернуть мое внимание к себе, но я уже выскользываю из его объятий.

— Послушай! — настаиваю я.

Снова раздается тревожный, жалобный щебет. Оглядываюсь и замираю: на верхушке колючего декоративного куста, подрагивая от холода, сидит ярко-голубой волнистый попугайчик.

— Смотри, вон там. На кусте, — тычу пальцем. — Он замерзнет же, нам надо его спасти.

— Не надо, Слав. Он улетел за лучшей жизнью, — отмахивается Митя, но в его голосе нет уверенности.

— Ты серьезно? Он же домашний. Он тут погибнет, — смотрю на него со строгим укором.

— С крашеными петухами дела не имею, — заявляет он и смеется, пытаясь снять напряжение.

Я фыркаю, дуюсь и отхожу от него к кусту. Шутник нашелся.

— Миленький, лети ко мне, я тебя согрею, — заговорщическим шепотом уговариваю я птицу.

Попугай, встревоженный, порхает на другую, еще более колючую ветку. В целом он сидит невысоко, и его можно попытаться поймать. Но велик шанс, что он испугается и улетит окончательно.

— Митя, помоги, — умоляюще смотрю на него.

— Как? — сдается парень, тяжело вздыхая и закатывая глаза.

Складывает руки на груди и ждет моего ответа. В голову приходит очень нелепая идея, но почему бы не попробовать?

— Надо его отвлечь, — торопливо объясняю я. — Издавай такие же звуки, как он.

— То есть? — его брови взлетают почти к линии волос. — Ты сейчас серьезно?

— Ну, стань попугаем на пять минут. Ну пожалуйста-пожалуйста, мы не можем бросить птичку, — скуля, тяну его за рукав, изображая самую жалобную и несчастную гримасу, на какую способна. — Он же замерзнет! Он одинокий! Он… он ждет нашего героизма!

— Твою же… Слава! — Митя издает нечто похожее на стон отчаянья. — Хорошо, хорошо, только перестань делать эти щенячьи глаза.

Он с обреченностью подходит ко мне, понижая голос до шепота заговорщика.

— Это останется между нами. Никогда и никому. Договорились? И как, простите, должен выглядеть этот… птичий перфоманс?

Я лихорадочно показываю ему движения: головой вперед-назад, хлопаю руками, будто крыльями. Потом достаю телефон, быстро нахожу в интернете запись щебетания волнистых попугаев и включаю на полную громкость.