Книга Тайна Лучкиных болот, страница 12 – Алёна Берндт

Но те и не шелохнулись от его крика, их почти совсем скрыл от него своим покрывалом туман, только храп Прокопа Харитонова так же и разносится по округе.

Страшно рассмеялась девушка в изумрудном сарафане и поправила девичий венок на голове, проведя рукой по перекинутой на высокую грудь косе. Её леденящий душу смех разнёсся далеко, разбудив лес и простёршуюся далеко топь. Кто-то встрепенулся неподалёку и кинулся бежать подальше, в чащу, словно тоже, как и Спиридон, почуяв над собой опасность.

— Я тебя один раз уже убил, – с тяжёлой, удушающей злобой проговорил вдруг Спиридон, и с неимоверным усилием оторвал ноги, словно вросшие в землю.

Он двинулся в сторону девушки, рыча и ругаясь, на ходу Спиридон прихватил в руку прислонённый к старому пню топор. Он уже убил её один раз, значит сдюжит и в другой! Ощутив в руке плотное, не раз обласканное мозолистой рукой топорище, Спиридон почуял, как сила и разум возвращаются к нему. Он широко шагал по устлавшему землю туману, быстрее, быстрее, стараясь поскорее нагнать скользящую по туманному покрывалу девушку…

А та летела, словно ветер, примечая только ей одной знакомые метки. И если бы старый Спиридон не был так ослеплён страхом, душевным волнением и тяжкой злобой, то он многое бы мог заприметить! Но вела его ненависть, лютая, обжигающая и слепящая глаза.

— Стой! Стой! – задыхаясь проорал Спиридон, понимая, что догнать девушку он не сможет, он остановился и оперся на собственные колени, пытаясь отдышаться, – Луша… стой…

— Что? – зазвенел девичий голосок, и подняв глаза Спиридон увидел, что она стоит на невысоком пригорке, а за её спиной висит над топью лунный диск, протягивая к ним свою серебристую дорожку, – Отдышись, Спиридонушко, отдышись, родимый. И топор тебе ни к чему, знаешь ведь, что я всегда тебя любила, сердечко тебе отдала… За что же ты так со мной, за что?

Девушка, которую Спиридон называл Лушей, попятилась, потому что старик поднялся и медленно двинулся в её сторону. Лицо его, и без того обезображенное злостью, исказилось ещё сильнее, оскал стал похож на звериный. Вот она, совсем близко, ещё немного, и он сможет схватить её, смять, сломать… Как когда-то давно, снова увидеть в испуганных глазах обречённость и осознание скорой и страшной кончины.

Девушка в зелёном сарафане подпустила его совсем близко, она стояла на невысоком пригорке, луна освещала её стройную фигурку, а ноги укрывал туман, и потому казалось, словно она плывёт по воздуху… И когда Спиридон уже был готов броситься на неё занёс топор и ощерился, она вдруг кинулась прочь от него, в самую топь!

— Стой! – страшно заорал Спиридон и выронив топор упал в попытке ухватить девушку за край сарафана.

Он лежал на мокрой от туманной росы траве и смотрел на девушку, которая стояла на кочке, окружённой черной болотной водой. И только теперь, когда пронзительно-яркая луна осветила лицо девушки, Спиридон вдруг осознал, что это вовсе не та… не Луша!

— Лукерья! – пронзительно закричала Глаша, а это была именно она, – Я привела тебе твоего жениха! Верни мне моего Ваню! Прошу!

Могильным холодом обдало лежавшего на земле Спиридона, душа встрепенулась, почуяв скорую смерть, но тело всё словно оцепенело, и он не смог даже пальцем пошевелить.

Страшно и грозно зашумел бор за пригорком, резкие порывы ветра рвали вершины елей, мотая их из стороны в сторону. Туман словно свернулся подобравшись, и скрылся, растворился, оставив после себя только пахнувшую болотной ряской мокредь.